Чтение онлайн

Таким образом, совокупные права человека, в том числе право на жизнь и физическую неприкосновенность, подчинены ограничениям шариата, причем универсально. А это означает, что божественное право даже превыше прав человека. Критики ислама поэтому не имеют права на физическую неприкосновенность, поскольку шариат предусматривает иное (прочитайте вышеупомянутую статью 2d, а также суру 5, аят 33: кто выступает против ислама, тому должно отсекать руки и ноги).

Всякий общественный строй, пропагирующий неотчуждаемые права индивида независимо от его вероисповедания, находится, стало быть, в конфликте с исламом. Это давний конфликт между разумными, созданными человеком правилами и якобы божественным правом. Его можно отвергать, игнорировать, приукрашивать, но не искоренить. Борьбы за верховенство регулирования так или иначе не избежать. В конце концов более слабый приспособится. И этот процесс уже идет полным ходом. Приведу три примера.

По данным 2013 года [138] , в исламских странах по вопросу, следует ли сделать шариат официально действующим в стране законодательством, за высказались: в Тунисе – 56 %, в Иордании – 71 %, в Египте – 74 %, в Марокко – 83 %, в Пакистане – 84 %, в Палестине – 89 %, в Ираке – 91 %, в Афганистане – 99 %. Таким образом, перед каждым светским обществом встает вопрос, как обходиться с мусульманскими иммигрантами особенно из этих стран. В принципе есть три возможности.

Буквально каждое немусульманское общество в мире должно, учитывая все за и против, а также последствия, выбрать один из этих трех вариантов. В пользу третьего говорит то, что человек становится мусульманином просто по рождению, а не по своей воле, вдобавок многие мусульмане действительно считают религию личным делом каждого и существует ряд подгрупп, представляющих просвещенные трактовки ислама. Против свидетельствует наблюдение, что и светские мусульмане после жизненных кризисов или под групповым нажимом снова подчинялись правилам шариата и успешная интеграция мусульман в немусульманские общества, очевидно, повсюду в мире весьма проблематична [141] .

Долговечное решение может заключаться только в институционализации реформированного ислама, что уже пытаются делать смелые, просвещенные мусульмане, отчасти с опасностью для жизни [142] . Это означает – принять разделение религии и политики и приватизировать веру. Сюда относится признание главенства светских законов, правового равенства мужчины и женщины, права на сексуальное самоопределение включая гомосексуализм, а также права в любое время иметь возможность без санкций оставить религию. Далее, сюда же входит отказ от применения силы для достижения религиозных целей, окончательная, а не только временная отмена рабства, упразднение многочисленных в Коране призывов к убийству, правовое равенство для иноверцев, отказ от доктрины главенства ислама, а также допущение критики веры и пророка, – и это лишь важнейшие пункты [143] .

Пока это не произошло, исламская проблема останется. И будет занимать мир еще много десятилетий.

Какие же права мы вообще признаем за религиями в свободном, светском обществе? Коротко говоря, ни одна религия не должна обладать привилегиями, которые не идут на пользу всем остальным гражданам. То есть все законы распространяются и на религиозных граждан, причем без ограничения. Свобода религий возможна только как свобода вероисповедания, а не как привилегия. А это значит, что, к примеру, обрезание гениталий малолетних обоего пола есть наказуемая физическая травма. Согласие невозможно, ибо малолетние (еще) не правомочны соглашаться. Мотивы этого физического травмирования не могут иметь значения. Несущественно и то, что речь идет большей частью о собственных детях. В противном случае пришлось бы допустить также все прочие физические травмы и даже преступления против жизни собственных детей. То же касается и истязания животных. Если общество решило положить конец истязанию животных, иначе говоря, излишним страданиям животных без разумной на то причины, религиозные граждане тоже обязаны выполнять данное решение. Например, в случае так называемого заклания, когда у живого необезболенного животного медленно выпускают кровь, поскольку так предписано в древней книге. И ведь не то чтобы означенные проблемы были непреодолимы. При наличии некоторой доли доброй воли есть возможности и при соблюдении закона об охране животных убивать животных по религиозным ритуалам. И вполне можно себе представить, что решение об обрезании примут сами соответствующие лица по достижении совершеннолетия.

Свобода религии, предоставляющей своим сторонникам привилегии, напротив, контрпродуктивна. Это не право на свободу, а неравенство в пользу тех, кто апеллирует к религии, и не в пользу тех, кто этого не делает. В действительности речь идет исключительно о власти и умиротворении, а не о праве. Если общество устанавливает правила, они должны распространяться на всех. Равенство перед законом – вот умиротворяющий принцип правового государства. Все его нарушения в итоге приводят к раздорам и социальной дисгармонии. Как раз в системе, основанной на взаимности и золотом правиле, не может быть места для религиозных привилегий. То же касается и критики религий или их богов. В свободном обществе не может быть права, исключающего кого-либо из числа объектов насмешки или критики. Если религиозные люди не желают с этим мириться, им следует создавать собственные общества. Зачем вообще людям, имеющим в корне различные представления об общежитии, жить вместе? Это лишь чревато конфликтами.

Следующий важнейший вопрос для всех общественных устройств – пограничная охрана и управление иммиграцией. Но нужны ли нам вообще границы? Разве было бы не замечательно и не в высшей степени гуманно, если бы каждый мог поселиться там, где хочет? С другой стороны, разве было бы не замечательно и не в высшей степени гуманно, если бы каждый мог построить свой дом там, где хочет, независимо от того, кому принадлежит земельный участок? По меньшей мере владелец земли смотрит на это иначе. Но не только земельная собственность, но и успешное и стабильное сообщество – товар ограниченный. Как таковые, они, разумеется, имеют цену. А она заключается, например, в том, что для иммиграции требуются определенные условия.

Согласно одной точке зрения, полная свобода выбора места жительства, а тем самым открытие всех границ обеспечили бы по всему миру удвоение валового национального продукта, сравнимое с положительными воздействиями свободной торговли, и уже по этой причине заслуживают одобрения [144] . Такова теория. На практике получилось бы совершенно наоборот, потому что при таком подходе изначально опущены сразу несколько факторов и стимулов. Рассмотрим ситуацию подробнее.

Охраняемые границы – гарантия внутренней и внешней безопасности сообщества. Ибо самый простой путь повысить свой уровень жизни был и есть – отнять что-нибудь у других. Поэтому богатые страны с открытыми границами будут всегда притягивать и толпы людей, имеющих нечестные намерения.