Чтение онлайн

— Не поможет, — затрепетал Карандаш.

— Мальчику необходима лечебно-учебная пластинка! — решил доктор.

— Какая пластинка? — не понял художник.

— Вот она, — и доктор достал из чемодана пластинку для проигрывателя. — На этой пластинке, — сказал учёный доктор, — вся математика записана. Лечение такое: пластинка всю ночь говорит, а мальчик спит. Он утром встаёт, а у него вся математика в голове.

— Замечательно! — воскликнул Карандаш. — Чудесное лекарство! Большое вам спасибо, уважаемый доктор!

— Но мальчик должен спать один, — строго добавил доктор и почему-то зазвенел. — Бульончики курикуки. До свиданья…

Доктор ушёл, а через минуту вернулся учитель Самоделкин, и Карандаш рассказал ему про учёного доктора и лечебную пластинку.

— Я так и думал, — кивнул железный человечек. — Бульончики курикуки… — зазвенел он. — То есть, виноват, я хотел сказать: мальчик будет спать один. Инфекция очень опасная…

— Бульончики курикуки, — важно заметил попугай. — Вертольютики макабучки…

Чижик и Настенька после такого удивительного дня уснули в один миг в спальне для ребят. А Прутика положили на диване в белой комнате, с белыми шторами на окнах, с белыми шкафчиками у стены, в которых стояли самые разные лекарства. Эта комната была на всякий случай, для ребят, если кто-нибудь из них нечаянно заболеет.

Мальчик уснул. И тогда Самоделкин поставил рядом с ним проигрыватель с учебно-лечебной пластинкой. Потом нажал кнопку аппарата и вышел из комнаты.

Карандаш выпустил в ночной сад необыкновенную собаку Тиграшу. Такой собаки в темноте любой разбойник испугается, подумал Карандаш. И скучно ей не будет, потому что в саду гуляла коза Бубенчик. Она рвала бананы с деревьев и тихонько звенела своим бубенчиком.

Художник ушёл спать в комнату, на дверях которой висела табличка, привинченная шурупами:

Комната Карандаша и Самоделкина

Зелёный кот Клеточка один ходил по комнатам и никому не мешал. Когда коты по ночам ходят, их почему-то никто не видит и не слышит.

На кухне затих пузатый самовар на гусеницах. Маленькие самосвалы с печеньем и конфетами замерли в своём большом белом гараже, который все, кроме Самоделкина, почему-то называли буфетом.

Было очень тихо. Только там, где спал Прутик, механический ровный голос говорил и говорил:

Учебная пластинка вертелась, а мальчик спал и не видел, как зелёный кот вошёл в комнату.

— Подумай, — плавно говорил механический голос, — подумай: сколько было ежат? Помни: к четырём прибавить четыре будет восемь. Дважды два — четыре. Дважды четыре — восемь.

Учебная пластинка вертелась, и свет луны прыгал на ней, как солнечный зайчик, вернее, как лунный, потому что была ночь. А может быть, не как лунный зайчик, а как лунный мышонок. Потому что кот вдруг насторожился. Его зелёные глаза в темноте сверкнули, как два маленьких светофора. Он пошевелил зелёными усами, выгнул спину и стал подкрадываться к лунному зайчику или мышонку.

Пластинка вертелась, как блестящий волчок. Зелёный кот подкрался и прыгнул на неё, потому что коты не могут спокойно смотреть, если что-нибудь вертится, прыгает или убегает. Но попробуйте бросить на пластинку шарик из бумаги. Он полетит, как пуля. Кот прыгнул на пластинку с математикой. Зелёного кота Клеточку завертело, закружило. Он заорал и вылетел, как пуля в открытую форточку.

А под окном в эту минуту собака Тиграша, подняв кверху одно ухо, внимательно слушала: кто это всё время говорит в комнате про ежат, про лягушек, про новые сапожки? Не надо ли по этому случаю залаять? И вдруг на Тиграшу плюхнулось какое-то Зелёное Усатое Мяукающее Диким Голосом. И все это в клеточку.

Собака залаяла. С перепугу она бросилась бежать неизвестно куда.

Зелёное Усатое подпрыгнуло, зашипело и угодило на спину козе, дремавшей под банановой пальмой.

— Мяууу!..

— Бе-ееее! — возмутилась коза Бубенчик и шарахнула через ограду школьного сада прямо на улицу ночного города, и понеслась, и поскакала, звеня бубенчиком, не обращая внимания на светофоры.

На другой день в одном учреждении было подано такое заявление в кабинет начальнику лично:

Но это было на другой день. А пока разбуженный Карандаш вылетел в сад и закричал:

— Эй, кто там? Выходи! Мы тебя совсем не боимся! Ни капельки не боимся! Кыш отсюда, пока тебя Тиграша не разорвала на мелкие кусочки!

Но в саду, кроме взъерошенной Тиграши, никого не было.

— Ты кого пугаешь? — спросил в окошко сонный Самоделкин.

— Я не знаю, — жалобно ответил Карандаш.

— Ты, наверное, нездоров. Ты много работаешь. Тебе надо съездить на Чёрное море.

— Я здоров, — художник вздохнул. — А ты, — сказал он Тиграше, — никого сюда не пускай.

— Р-ррр! — ответила Тиграша.

Потом она ходила по саду около школы. Сначала тихонько рычала, потом старта повизгивать и вилять хвостом, как будто её кто погладил и почесал за ухом. Но было темно, и я не видел, погладил её кто-нибудь или не погладил.

Рано утром Самоделкин вошёл в комнату, где спали Чижик и Настенька.

— Ребята, вставайте! — сказал он, щурясь от яркого солнышка и весело звеня своими пружинками. — Начинается новый день. Умываться пора, одеваться.

Чижик повернулся на левый бок, потянул на себя одеяло, так что стали видны розовые пятки, почесал во сне одной пяткой другую.

Настенька вздохнула, не просыпаясь. Как будто ей не надо было спешить на уроки, не надо умываться и завтракать.

Самоделкин пошёл в комнату, где ночевал Прутик.