Чтение онлайн

Найти приключения было не так уж и сложно. И особенно — в этом лесу. И особенно — этому эльфу.

Проснувшись утром, он перво-наперво принимал душ под маленьким водопадом, что проливался в озеро со склона высокой горы. Даже в самые жаркие летние дни вода в водопаде была ледяной, но эльфа это нисколечко не смущало — на самом деле чем холоднее была вода, тем ему было приятнее. Ледяной душ по утрам — это как раз то, что нужно, чтобы как следует взбодриться и почувствовать, что живешь. Если вдруг по какой-то причине эльфу не удавалось исполнить свой утренний ритуал, он весь день ходил без настроения, а когда возвращался домой, сразу бросался к любимому водопаду и вставал под искрящуюся струю. Тогда и только тогда день можно было считать завершенным.

Понимаете, этот эльф знал, как надо жить. Он давно понял, что в жизни должна быть радость. Только радость — она не случается просто так. Ее надо впустить в свою жизнь. Она повсюду вокруг, эта радость, но многие люди ее лишены — потому что боятся впустить ее в жизнь. И, понятное дело, чем дольше люди живут без радости, тем больше она их пугает, и они еще пуще стараются не подпустить ее близко, а потом вдруг оказывается, что радости в их жизни и не было все. Только представьте себе такое! Впрочем, и представлять ничего не нужно. Просто оглянитесь вокруг или вспомните кого-нибудь из знакомых.

Почти каждый день эльф встречался с другими эльфами, и они носились вверх-вниз по зеленым холмам и в шутку боролись друг с другом на ковре из еловых иголок, покрывавшем весь лес. Иногда они отправлялись в самую чащу, где росли волшебные ягоды. Наевшись ягод, эльфы часами смотрели на небо и видели там изумительные картины, и в голову им приходили чудесные мысли.

Но больше всего эльфу нравилось шпионить за феями, жившими на другой стороне темного леса. Многие юди ошибочно полагают, что эльфы и феи — это одно и то же. На самом деле они отличаются друг от друга. Различия пусть и мелкие, но существенные. Например, ни один уважающий себя эльф в жизни не станет плясать до упаду вокруг поганки.

Когда эльф отправлялся шпионить за феями, он прятался на дереве или в кустах рядом с тем местом, где, как ему было известно, всегда собираются феи, и подслушивал их разговоры — они говорили с ужасно смешным акцентом, — и наблюдал, как они носятся по холмам и валяются в еловых иголках, точно так же, как сам эльф с друзьями.

И однажды ему пришло в голову, что если он любит подглядывать за феями, то вполне может статься, что они тоже любят подглядывать за ним. И действительно, спустя пару дней, когда эльф пошел в рощу волшебных ягод, он заметил за деревом фею. Она явно следила за ним.

— Эй! — крикнул он, потому что в отличие от многих своих друзей-эльфов, которые ужасно боялись фей, этот эльф знал, что не надо ничего бояться. Ничего, кроме самого страха.

Фея решилась не сразу. То ли ей было страшно, то ли она просто стеснялась — но в конце концов все-таки вышла из своего укрытия, и они с эльфом принялись болтать, очень даже по-дружески. Они так хорошо поладили, что эльф пригласил фею пойти с ним в рощу и отведать волшебных ягод.

— Никогда в жизни! — воскликнула фея, замерев на месте.

— Почему? — спросил эльф.

— Я слышала про эти волшебные ягоды, — объяснила фея. — Вы, эльфы, когда объедаетесь ими, потом сидите смеетесь и видите всякое, чего нет.

— Откуда ты знаешь, что этого нет? — спросил озадаченный эльф. — Если ты никогда не пробовала этих ягод?

— Зато я видела, что происходит с вами. Когда вы наедитесь ягод, с вами творятся какие-то странности.

— Ну да! — раздраженно воскликнул эльф. Он уже начал сердиться. — Но ведь в этом весь смысл!

— И тебе никогда не бывает страшно? — спросила фея, глядя прямо в искрящиеся глаза эльфа.

Эльф на секунду задумался.

— Поначалу, уже очень давно, мне было немного тревожно. Наверное, это был страх перед неизвестным. А теперь? Теперь я уже не боюсь. Потому что это совсем не страшно. Это весело и приятно. Я что-то вижу, о чем-то думаю, что-то чувствую, и все, что я вижу, думаю и чувствую, потом помогает мне жить еще более насыщенно и интересно.

— Понятно, — сказала фея.

Они пару минут помолчали. Эльф протянул руку и сорвал с дерева ягоды. Целую горсть.

— Ну что, попробуешь? — спросил он у феи и понимающе улыбнулся.

5. Сейди

— Ух ты, как классно! Сразу двое любимых мужчин!

Сейди сидела у барной стойки — спектакль еще не закончился, и в баре при театре было пустынно и тихо, но сама Сейди, похоже, уже завершила свой трудовой вечер, потому что держала в руке пузатый стакан с белым вином. Она распахнула объятия и прижала нас с Бобби к своей (между прочим, красивой и пышной) груди.

— Ну что, испорченные мальчишки, будем сосать молоко? — Ее лицо проказливого эльфа лучилось радостью.

— Что, уже? — спросил я. — А теперь разве не нужно стирать носки?

— Целую гору, солнце мое. И еще пару особо вонючих балетных корсетов. Но все это — после спектакля. Так что еще минут двадцать можно не думать о грустном. Я вот решила пока пропустить стаканчик — собраться с духом перед грядущими испытаниями. Как вы, должно быть, заметили, я еще в спецодежде. — Она приподняла шнурок, который висел у нее на шее. На него были нанизаны булавки, пара маленьких ножниц и прочие атрибуты костюмерного ремесла.

— Как идет представление? — спросил Бобби.

— Да, в общем, неплохо. Зрители много смеются, что не может не радовать, потому что наша исполнительница главной роли всегда обижается и психует, если публика не в состоянии оценить ее искрометные комические таланты.

— На сцене никто не заткнулся? — спросил я, имея в виду, не забыл ли кто из актеров свою реплику.

— Да нет, все нормально. Похоже, мы все-таки покорили этот Эверест. Постановка достаточно сложная, номы ее сделали.

Мы обожаем эти театральные разговоры. Наше любимое развлечение — сокращать названия пьес, как это делают напыщенные заслуженные актеры, когда похваляются друг перед другом своим впечатляющим послужным списком. Так что «Сон в летнюю ночь» превращается просто в «Сон», «Все хорошо, что хорошо кончается» — во «Все хорошо», «Король Лир» — в «Лира». Разумеется, мы не могли без экстримов и сокращали и переделывали названия еще даже более радикально, чем это принято в театральных кругах. «Как вам это понравится» усекалось до «Как», «Стеклянный зверинец» становился «Зоопарком» и т. д., и т. п. Это была наша игра, не менее увлекательная, чем веселье по поводу «на хрустящем ложе из молодого латука» в ресторанном меню, и мы могли так развлекаться часами. Последняя пьеса, которую ставили в «Алмейде», называлась «Нельзя ее развратницей назвать», и мы, понятное дело, тут же переименовали ее просто в «Шлюшку».