Чтение онлайн

Сейди отпила вина, пару секунд подержала его во рту, потом проглотила и сказала:

— В общем, все начиналось натужно, но кончили мы хорошо.

Мы рассмеялись.

— А были трагедии в костюмерной? — полюбопытствовал я.

— Была одна мелкая драма с участием примадонны, — усмехнулась Сейди. Примадонной Сейди называла ведущую актрису. На самом деле на примадонну она не тянула ни разу, но вела себя как настоящая примадонна, и если кто-то в ее присутствии отзывался похвально о каких-то других театральных актрисах, истинных звездах первой величины, ее лицо тут же мрачнело, и она разражалась пространной тирадой (при ограниченном наборе слов) в адрес всячески титулованных, а наделе паршивых актрис, причем от ее выражений покраснел бы и старый боцман. Да что там боцман?! Даже я покраснел — на банкете по поводу премьеры на прошлой неделе, — когда сдуру завел разговор о фильме, в котором играла одна из известных театральных актрис.

— Примадонна попросила меня постирать ее платье. Вообще-то это не входит в мои обязанности, поскольку платья, в которых ты ходишь «в миру», никак не относятся к театральным костюмам. Правильно?

— Вступление настораживает, — сказал Бобби. — Ты что, пытаешься оправдаться?

— Что-то типа того. Я забыла прочесть ярлычок с инструкцией по стирке, и как потом оказалось, платье было весьма деликатным. В точности как и владелица. В общем, когда я достала его из машины, это было уже не платье, а мятая тряпочка, не поддающаяся восстановлению. Герцогиня пришла в ярость. Да, она именно туда и пришла.

— И что она сказала?

Сейди очень старалась не рассмеяться.

— Выдала полный классический репертуар. Закатила глаза и трагически изрекла: «Человеку свойственно ошибаться, но нельзя ошибаться с изделием из натурального шелка, тем более с таким дорогим. Юная леди, вы либо беретесь за ум, либо гребите отсюда ушами!»

Тут мы все расхохотались.

— Либо беритесь за ум, либо гребите отсюда ушами! — повторил я, давясь смехом. — Прямо название для монументального живописного полотна «Примадонна, держащаяся за ум загребущими ушами».

Двери бара распахнулись, и внутрь повалила публика. Спектакль закончился, и, насытившись зрелищем, зрители жаждали каберне или пико. (В конце концов, это же Ислингтон, здесь не пьют ламбруско.) Сейди сказала, что ей пора: надо пройтись по гримеркам и собрать актерские шмотки для стирки.

— Смотри больше не ошибайся, — хихикнул я.

— И непременно надень резиновые перчатки, — посоветовал Бобби. — А то был один случай, когда на выступлении Чиппендейлов кто-то там подхватил мандавошек с суспензория кого-то из Чиппов.

Когда Сейди ушла, мы заказали себе еще выпить. Нас еще не совсем отпустило после всех выкуренных косяков. Мы сидели, болтали и прислушивались к разговорам вокруг. Бобби взял водку с клюквенным соком — алкогольный напиток, почему-то особо любимый геями. А я решил попробовать вино, спецпредложение сегодняшнего вечера, соблазнившись рекламной надписью белым мелом на черной доске у бара: «Семильон-Шардоне» — мягкое, насыщенное вино с терпким фруктовым привкусом и бархатным послевкусием«.

— «Бархатное послевкусие» звучит очень даже заманчиво, — сказал я молоденькой официантке, которая дернула верхней губой и приоткрыла один зуб сбоку. Видимо, па ее планете это считалось радушной улыбкой. — Мне, пожалуйста, большой бокал вашего спецпредложенческого вина, а папе сделайте водочки с клюквенным соком...

— А не пошел бы ты в жопу, сыночек... — пробурчал Бобби себе под нос.

— ...и стакан минеральной воды без газа и льда, чтобы я гарантированно оставался таким же цветущим и юным еще много лет.

Девочка наконец показала все свои зубки, но явно без всякой охоты. Я это принял как вызов и сразу завелся.

— Знаешь, Томми, мой мальчик, если ты не собираешься прекращать свою инфантильную практику сношать девочек, тебе, наверное, не стоит выходить в люди в компании бешеных пидоров типа меня, — сказал Бобби, когда официантка ушла.

— Экий ты самокритичный, — ответил я. — Но по мне так общаться с тобой — это все-таки прикольнее, чем трахать кого-нибудь типа нее. По большей части.

— Какой ты добрый, — фыркнул Бобби.

— И потом, я могу трахнуть ее и попозже, когда ты соберешься домой.

— Какой у меня замечательный мальчик.

Бар уже был переполнен. Нам принесли наши напитки. Я еще немного пофлиртовал с официанткой (мне даже удалось узнать, что ее звали Саша), а потом мы с Бобби принялись рассматривать посетителей. Мне вообще нравится наблюдать за людьми. Если бы вы собрались снимать фильм и выбрали бы местом действия театральный бар в Ислингтоне, а тех людей, что собрались в тот вечер в баре «Алмейды», можно было бы считать квинтэссенцией существующих типажей, вы были бы поражены, до какой степени отдельные группы людей соответствуют нашим банальным о них представлениям...

Ислингтонские типажи в баре при театре

Типаж номер 1: Средний класс, поистрепавшаяся старая гвардия. Они здесь были задолго до Тони Блэра, когда стараниями последнего этот район стал синонимом идеалов «новой Британии от новых лейбористов»; задолго до того, как старый добрый Ислингтон превратился в джентрификационный плавильный котел бедности и достатка, художников и кустарей, пиццы и традиционной яичницы с беконом. Местные поборники справедливости, учителя и работники социальной сферы, они жили в менее роскошных микрорайонах, и называли своих детей Джейками и Шафранами, и тосковали о тех временах, когда слово «социалист» еще не было бранным, и в то же время в их основной рацион входили такие продукты питания, как кускус и чиабатта. Когда я встречаю их в барах или на улицах, на меня сразу веет духом семидесятых, и мне хочется взять в руки плакат и скандировать: «Мэгги Тэтчер, зачем ты украла наше молоко?» Они очень хорошие, но на редкость занудные, и долго с ними не пообщаешься.

Типаж номер 2: Шикарные дамы и господа старой закалки. Радикально отличные от среднего класса из старой гвардии, как по мировоззрению, так и по финансовому положению, они тоже были здесь задолго до всяческих нововведений. Шикарные дамы и господа старой закалки — это особая порода людей, что выражается даже в своеобразных физических особенностях, свойственных некоторым представителям данного вида. К числу этих особенностей следует отнести маленький скошенный подбородок (к счастью, представленный в основном у мужских особей), губы, перманентно застывшие в полуулыбке (или в полуусмешке, в зависимости от общего выражения лица), и привычка злоупотреблять словом «роскошно». (Последнее свойственно в равной степени и мужчинам, и женщинам.) Это потомственная денежная аристократия. Высший свет как он есть. Обстановка у них в домах (если, конечно, вас пустят дальше прихожей — а мне пару раз довелось побывать в этих роскошных, хе-хе, жилищах, поскольку даже что ни на есть утонченные аристократы получают немалое удовольствие от общения с низменными маргиналами и скандалистами) напоминает интерьеры на фотографиях в доме короля Эдварда, когда он отрекся от престола и женился на миссис Симпсон, — скромная роскошь времен дворянских усадеб с конюшней и отдельным крылом для слуг, за тем исключением, что в настоящее время конюшни сдаются в аренду предприимчивым мастерам, которые делают красивую керамику и продают ее в фешенебельных универмагах типа «Харви Николз», а бывшие квартиры для слуг приберегают теперь для детей, которые учатся, разумеется, в самых престижных университетах, — на тот редкий случай, когда они приезжают домой на выходные.

Типаж номер 3: Выскочки-нувориши. Раньше их называли яппи, молодыми преуспевающими профессионалами, однако теперь данное определение к ним уже не подходит, поскольку — несмотря на уик-энды на лучших курортах Британии, витамины, активный слимминг и элегантные черные туалеты от Пола Смита и Прада — они уже далеко не молоды. Как правило, они работают в сфере СМИ. И если вы слабо себе представляете, что эта хрень означает конкретно, могу вас утешить, что вы такие не одни. Работа в сфере СМИ относится к тем непонятным вещам, которые я уже даже и не пытаюсь объять умом — наряду с фондовой биржей или вопросом, почему никто не скажет нашей королеве, как жутко смотрится ее прическа? У нас на съемках нередко бывают другие фотографы, пиарщики и представители рекламных агентств. Мне не очень понятно, зачем они ходят на съемки. Потому что они ничего не делают, разве что иной раз дают указания стилистам, при этом их указания категорически игнорируются. Наверняка вам знакомы люди такого типа. Бывшие радикалы и бунтари, которые со временем разбогатели и округлились лицом, и теперь разъезжают по городу на машинах, предназначенных для непроходимого бездорожья в необжитых областях Австралии, и называют своих тщательно распланированных детей Джейками и Шафранами, и живут... в Ислингтоне.