Чтение онлайн

Я застал Бонни только что из ванной, в купальном халате в бело-голубую полоску. Кончик конского хвоста — влажный, запястья еще розовые от горячей воды. Я подумал, что она таким образом пыталась смыть напряжение. Может, ей это и удалось, хотя глаза у нее припухли, наверное, не выспалась, а может — плакала. Она не могла не знать, что мы — у нее на хвосте. Она наверняка догадалась, кто в нашем списке идет номером первым.

Но она не стала изображать из себя раненого олененка. Она стояла прямо, скрестив руки на груди, — дескать, голыми руками нас не возьмешь.

— Я была бы очень вам признательна, если бы ваши визиты происходили в рабочее время, — заявила она.

Я с интересом рассматривал ее грудь. Она отследила направление моего взгляда и медленно, стараясь придать своим движениям естественность, опустила руки и засунула их в карманы. Я представил себе, как она стоит ко мне спиной, а я целую ее душистые волосы, шею сзади, а потом просовываю руки в ее карманы и прижимаю ее к себе.

Это был один из тех моментов, когда оба знают, о чем думает каждый. Мы оба знали, что у нее под халатом ничего нет. Мы оба знали, что я об этом знаю. И мы оба знали, что стоит мне потянуть за пояс ее халата, и он распахнется. И тогда мы бросимся друг на друга прямо здесь, в холле, потому что мы хотели друг друга так сильно, что не смогли бы ждать ни секунды.

Она сказала:

— Ладно. Извините, я пойду переоденусь.

И ушла наверх. А я закрыл глаза, прислонился к стене и начал представлять, что бы было, если бы я развязал ее пояс. Халат распахивается, и я прижимаю ее к себе — она все еще разгоряченная после ванны… Но до того, как я сбрасываю с нее халат, она ощупывает мои брюки, расстегивает ширинку, берет его в руку и…

Я услышал, как заскрипели ступени, и поспешно открыл глаза. Вовремя — она уже спускалась вниз, в джинсах и белой футболке с треугольным вырезом, заправленной за пояс так туго, что можно было рассмотреть каждый стежок ее кружевного лифчика. Странно, во время своего тайного обыска этого я не видел — крошечного бюстгальтера, который женщины надевают исключительно ради мужчин. Я подумал: ах ты зараза такая! Выглядела она, конечно, потрясающе. Я поймал себя на том, что потираю кончики пальцев — как будто бы вместо того, чтобы прикоснуться к ней.

— Уфф, — выдохнул я.

Уфф, я же ведь крутой коп!

— Простите, что вы сказали?

— Э-э… Где ваша собака? — ничего поумнее я не придумал.

— Моя собака? — Она, кажется, вздохнула с облегчением. И даже слегка закокетничала. — А что? Вы хотите с ней побеседовать?

— Ага. Я хотел бы узнать, с каких отношениях она находилась с покойным.

— Я ее на ярмарке купила, два года назад, так что не думаю, чтобы она хорошо знала Сая. Так, поверхностное общение: «Привет, ангелочек, какая у тебя стрижка!»

Я не смог удержать улыбки:

— Я просто спросил, где ваша собака.

Она сказала прежним, легкомысленным тоном:

— Я ее пристрелила.

— Бросьте.

— Ага! — воскликнула она, имитируя адвоката из теледетектива, который только что обнаружил и уцепился за сомнительный момент в процессе и собирается использовать его в плюс своему клиенту. — Вот видите? В глубине души вы и сами не верите, что я способна на убийство.

— Неправда ваша. Я не верю, что вы способны убить свою собаку.

Бонни засмеялась, но смех ее прозвучал как-то неестественно. Она сделала шаг назад. До нее вдруг дошло, что я сказал, и она по-настоящему испугалась. Она попыталась глубоко и непринужденно вздохнуть. Спокойно, убеждала она себя. Расслабься. Она просунула большие пальцы за ремень — ни дать ни взять ковбой, мол, проваливай-ка, мистер, с моего ранчо.

— Так где она? — Я сам себя ненавидел за идиотизм, но раз уж у меня хватило ума задать этот вопрос про собаку, приходилось делать вид, будто местонахождение Муз — ключ к разгадке всего дела.

— По вечерам она не прочь прошвырнуться, — прохладный тон, ответ по существу. Да нет, тон, пожалуй, совершенно ледяной. — Около десяти я обычно открываю дверь черного хода и зову ее. Она прибегает через пару минут.

Бонни отвернулась от меня, очевидно, желая скрыть свой испуг. Несмотря на то, что поза ее оставалась свободной и расслабленной, ее лицо исказил страх — губы чуть дрожали, а глаза были широко раскрыты. Она прошла в кухню, открыла дверь и крикнула:

— Муз! Сахарная косточка!

Пока мы ждали, она подошла к холодильнику и достала бутылку дешевого пива. Мне она выпить не предложила, так что я даже не имел возможности отказаться. Пока она открывала пиво, за дверью замаячила Муз. Я открыл ей дверь. Она восторженно залаяла и начала облизывать мою руку.

А вот Бонни была не в восторге. Она изо всех сил изображала невозмутимость. Оттащила от меня псину, погладила ее по голове, взяла из вазочки для печенья собачью косточку и положила ее Муз в пасть. На минуту Бонни забыла о происходящем и выглядела как обыкновенная заботливая мамаша, раздающая чадам прянички. Тем временем Муз уставилась на меня. Она, конечно, втюрилась в меня по уши, но я не стал еще частью ее ежевечернего ритуала; сейчас она вообразила, что я собираюсь отнять у нее драгоценную косточку, поэтому, задрав хвост и держа кость в зубах, выбежала из кухни. Бонни никак не отреагировала.

— Так что бы вы хотели узнать? — спросила она.

Она запрокинула голову и отпила пива. Я увидел, как дрогнуло ее горло и приподнялась грудь. О Господи, я так ее хотел.

— Я вас внимательно слушаю.

Ну ладно. Она этого жаждет — и она это получит.

— Вы умеете стрелять из малокалиберной винтовки?

Будь это кино, Бонни полагалось бы эффектно выронить бутылку с пивом. А реальная жизнь, в общем-то, скучноватая штука и не изобилует красивыми жестами и зрелищными событиями. Она лишь напряженно сглотнула:

— Дурацкая шутка.

— Кто вам сказал, что я шучу? Это вы шутите. А я — коп, и я очень, очень серьезно настроен. Я хочу знать, умеете ли вы стрелять из винтовки калибра 5,6?

— Я не обязана вам отвечать.

— Теперь обязаны. Вы же не сказали «нет».

— Но ведь «да» я тоже не сказала.

Внезапно ее испуг превратился в ярость. Она грохнула бутылку с пивом об стол.

— Я должна кое-что вам сказать. Видите ли, я детективные фильмы смотрю с восьми или девяти лет. И знаю, что детективы бывают покруче и помягче. Я понимаю, что вы собираетесь меня напугать так, чтобы я выложила вам все, что у меня за душой. Или охмурить, чтобы у меня голова пошла кругом и я выболтала вам все свои девичьи секреты. Ну, выкладывай, парень, угадала я? Но тебе далеко до Хамфри Богарта [30] . И знаешь, что еще? Я ничего плохого не сделала. Мне не в чем признаваться. Ты зря теряешь со мной время.

— В самом деле? — Я вскинул на плечо невидимую винтовку. Прицелился. Спустил курок. — Бонни Бернстайн Спенсер. Ее семья владела магазином спортивных товаров «У Бернстайнов» в городе Огдене, штат Юта, — магазином, в котором продавали далеко не хоккейные клюшки. Наоборот: винтовки и легкое оружие. Мисс Бернстайн Спенсер росла вместе со старшими братьями и слыла сорванцом. Ее отец был известен как меткий стрелок. Даже ездил в Байоминг на лосиную охоту. Скажите мне, Бонни, стоит ли съездить в Огден? И учтите, если вы сейчас оставите мой вопрос без ответа, я вылечу туда ближайшим рейсом, проведу в городке полдня и обещаю, что вернусь обратно с останками зайца, застреленного в 1965 году прямо промеж глаз вашим метким выстрелом. А вдобавок привезу письменные показания десятка свидетелей, видевших, как вы его подстрелили.