Чтение онлайн

Сложности, причем беспокоящие, были с его внесудовыми обязанностями. Поначалу корабль двигался вдоль джамелийского побережья на север, огибая все более изрезанные берега. Теперь же он ходил от островка к островку, то приближаясь, то напрямую внедряясь в места, всем известные как "пиратские территории". Здешний городишко был весьма типичным примером тому. Единственный причал да горстка амбаров на низменном, заболоченном берегу. Парочка таверн и в них - несколько потрепанных, видавших виды шлюх. Россыпь жалких хибарок, вовсе не украшавших склоны холмов за тавернами... Чем жила эта дыра, как она вообще здесь образовалась - вот уж воистину без бутылки не уразуметь.

И тем не менее Брэшен полдня провел при шпаге на боку и с дубинкой в руках, прикрывая спину своего капитана, стоя стражем позади него в одном из этих самых обшарпанных с виду амбаров. У капитана между ногами стоял сундучок, набитый монетами, а трое морских волков с самыми подозрительными рожами, какие Брэшену когда-либо попадались, показывали образцы товаров. Они выносили их по очереди и понемножку, обсуждая возможные цены. Разнообразие товаров и то состояние, в котором они пребывали, яснее ясного говорило об их происхождении. Брэшен стал сам себе противен, когда капитан поинтересовался его мнением о каких-то заляпанных кровью, но зато богато иллюстрированных манускриптах. "Сколько, по-твоему, они стоят?" - спросил капитан Финни... Брэшену пришлось прогнать прочь одно очень надоедливое воспоминание, но он все же ответил: "Уж всяко не столько, чтобы за них помирать!" Финни рассмеялся - и назвал цену. Брэшен согласно кивнул... Пираты, продававшие награбленное, кратенько посовещались между собой - и названную цену приняли, а Брэшен почувствовал себя замаранным. То есть он с самого начала предполагал, что "Канун весны" и будет торговать таким вот добром. Он просто не думал, что ему самому придется оценивать товары, запятнанные кровью погибших людей...

– А я вот че те скажу, - никак не отставал от него Тэрлок.
– Я те просто одно имечко назову... Коли вспомнишь, ты просто мне подмигни, и больше мы о том ни гу-гу... Совсем ни гу-гу!

– Слушай, - бросил ему Брэшен через плечо.
– А как насчет того, чтобы заткнуться прямо сейчас и перестать меня скипидарить? Обещаю, что даже фонаря тебе не поставлю.

– Ну вот, - заныл Тэрлок.
– Ну рази ж так со старым товарищем разговаривают?..

Он был слишком пьян и уже не понимал по-хорошему. И даже прямые угрозы до него не доходили. А вот для того, чтобы уползти под стол и тихо заснуть, выпил он еще недостаточно. Ну, это Брэшен, положим, мог поправить. Переменив тактику, он повернулся к Тэрлоку. И даже заставил себя улыбнуться:

– А знаешь, ты прав! Я, правда, не помню, чтобы мы с тобой вместе ходили в море, но какая разница, правда? Коли мы уж теперь на одном корабле, давай вместе и выпьем. Эй, мальчик! Рому сюда! Доброго темного рому, а не этой ослиной мочи, которая у вас пивом называется!

Физиономия Тэрлока заметно просветлела.

– Ну вот, похоже на дело, - подобрел он. Поднес кружку ко рту и торопливо выхлебал пиво, чтобы должным образом подготовиться к прибытию рома. Утер пасть тыльной стороной ладони и заулыбался Брэшену, демонстрируя гнилые остатки зубов: - То-то мне приблазнилось, будто я тебя сразу узнал, как только ты явился на борт... Ну точно! А сколько лет, сколько зим!.. И правда, сколько? Десять, вот! Помнится, десять лет назад... на "Надежде"... Нет. На "Отчаянии"...

Брэшен отпил из кружки и старательно наморщил лоб.

– Кто, я? Десять лет назад? Не, дружбан, ошибаешься. Десять лет назад я был совсем юнцом. Сопливым юнцом.

– Вот! Вот именно, сопливым юнцом. Я потому сразу-то и засомневался. Тогда у тебя ни усов не было, ни бородки...

– Опять угадал, - согласился Брэшен. Мальчик принес бутылку и два стакана. Брэшен про себя скрипнул зубами, но заплатил за выпивку. Улыбнулся Тэрлоку и локтем отодвинул прочь маленький стакан, предназначавшийся собутыльнику. Ром весело забулькал: Брэшен налил моряку прямо в объемистую пивную кружку. Тэрлок так и засиял. Брэшен плеснул себе чуть-чуть и поднял стакан, произнося тост:

– Пьем за товарищей в плавании, старых и новых.

Выпили. Тэрлок хватанул изрядный глоток, задохнулся и откинулся на скамье, испустив вздох наслаждения. Почесал нос, потом плохо выбритый подбородок... И наставил толстый палец на Брэшена:

– "Дитя ветра", - объявил он. И щербато заулыбался: - Ну что, прав я? А? Прав?..

– В смысле чего?
– поинтересовался Брэшен лениво. Он, сощурясь, поглядывал на Тэрлока и медленно потягивал ром. Тэрлок последовал его примеру, отпив еще порцию не меньше первой.

– Да ладно тебе, - пропыхтел он, оторвавшись от кружки.
– Ты же был на том корабле, "Дитя ветра", когда мы его брали. Совсем мальчуган, тощенький, что твой прутик, и ты царапался и кусался, когда мы отдирали тебя от снастей... У тебя даже ножика не было, чтобы обороняться, но ты все равно дрался, пока с ног не свалился! Во как оно было!

– "Дитя ветра"?.. Не припоминаю, Тэрлок, хоть тресни.
– И Брэшен подпустил в голос нотку предостережения: - Ты что, хочешь сказать, что был тогда пиратом? Или мне послышалось?

Но Тэрлок был то ли слишком пьян, то ли слишком глуп, чтобы начать немедленно отпираться. Вместо этого он прыснул хохотом прямо в кружку и долго потом оттирал с лица ром замызганными рукавами.

– Ну да! Точно! А кто не был? Ты кругом-то оглядись, парень!.. Думаешь, в этой таверне сыщется хоть один морячок, который в свое время не пиратствовал помаленьку?.. Хрен тебе с маслом!..
– И он наклонился вплотную к Брэшену, внезапно напустив на себя доверительный вид: - Ты и сам быстренько все нужное подписал, когда тебе ножичек к ребрам приставили... И вновь, как мог, выпрямился: - Вот только имя... Помнится, Брэшеном из Удачного ты себя тогда не называл!
– И он поскреб раскрасневшийся нос, мучительно соображая.
– Вот ведь память отшибло, никак не вспомню, как же тебя об ту пору кликали... Ну то есть как ты сам себя называл... А вот как мы тебя кликали - помню!
– И он снова воздел толстый палец, на сей раз чтобы шутливо погрозить им Брэшену: - Ласка! За то, что ты был тощенький и ужасть какой быстрый. Ну прям что твой зверек...

Прямо на последних словах его веки начали опускаться. Он вздохнул, вроде собрался еще что-то сказать, но слышен был только храп.

Брэшен тихо поднялся... Следовало полагать, что товар, купленный сегодня, уже почти погружен на борт. Не составит труда немножко ускорить отплытие... Тэрлок проспится и обнаружит, что корабль ушел без него. Не он будет первым, кто, напившись вдрызг, оказался забытым на берегу... Брэшен сверху вниз посмотрел на храпящего Тэрлока. Со времен "Дитя ветра" тот сильно изменился, и не в лучшую сторону. Время не было к нему милосердно... Брэшен нипочем бы его не узнал, если бы тот первым ему не открылся. Он поднял было бутылку с ромом... но потом в порыве щедрости поставил на место пробку и устроил бутыль у старого пирата под локтем. Если Тэрлок слишком рано проснется - пусть отвлечется на глоточек-другой и тем самым задержится. А если он проснется слишком поздно, быть может, ром утешит его. Брэшен ничего не имел против старого выпивохи. Просто тот заставил его вспоминать времена, о которых он предпочел бы забыть.

"Ласка...
– подумал он, выбираясь из таверны наружу, в зябкий туман раннего утра.
– Я вам больше не Ласка!" И, как бы для того, чтобы самого себя убедить в этом, он вытащил из кармана палочку циндина и отломил кончик зубами. Сунул за щеку - и от свирепой горечи у него только что слезы из глаз не потекли. Похоже, зелье ему попалось высшей марки, такого доброго и крепкого он еще не пробовал. Между прочим, это был прощальный подарок от пиратов, с которыми они торговались все утро. Достался задаром...

"Нет, я точно больше не Ласка, - с невеселой усмешкой размышлял Брэшен, шагая к причалам и пришвартованному там "Кануну весны".
– Бедному Ласке никогда такого циндина не перепадало..."

ГЛАВА 35

ПИРАТЫ И ПЛЕННИКИ

– Это же пираты, глупец несчастный!
– выкрикнул Кайл, обращаясь к Са'Адару.
– Зови своих людей, чтобы дали отпор!.. У нас есть еще шанс улизнуть!.. Пока Уинтроу на руле, Проказница непременно...

– Ага, пираты, - торжествующе кивнул священник.
– И на мачте у них флаг Ворона. Это те самые пираты, на которых молится каждый раб в Джамелии и окрест. Они захватывают невольничьи корабли и освобождают рабов. А команды скармливают их же собственным паскудным змеям!
– Это последнее он скорее прорычал, что плохо вязалось с восторженной улыбкой у него на лице.
– Воистину, Са явил Свое милосердие!
– повторил он. И ушел прочь, на шкафут, где уже собирались бывшие невольники. Они указывали друг дружке на флаг Ворона и кричали от радости.