Чтение онлайн

Новость распространилась по кораблю быстрее пожара. Вот "Мариетта" приблизилась вплотную, и были брошены абордажные крючья. Уинтроу ощутил испуг и тревогу Проказницы, когда острые крючья оцарапали палубу и впились в фальшборт...

– Тихо, маленькая, успокойся, - прошептал он уже в который раз. Он сам тревожился и боялся не меньше ее. У них не было команды, чтобы отбиваться от нападающих, - даже если бы у него хватило духу затеять новое кровопролитие. Беспредельная усталость окутывала Уинтроу, словно тяжелое мокрое одеяло. Он держал штурвал, а другой корабль подтягивался все ближе... И вот через борта, словно муравьи из разворошенного муравейника, посыпались пестро одетые моряки. Кто-то на шкафуте уже выкрикивал команды, обращаясь как к своим, так и к рабам. Пираты ринулись вверх по мачтам причем с быстротой и слаженностью просто непостижимой. Паруса как по волшебству оказались убраны - мгновенно, и притом очень аккуратно. Загремела, вываливаясь наружу, якорная цепь... У того, кто командовал, было столько властности в голосе, что рабы живенько сгрудились в сторонке, более не мешая пиратам управляться на корабле.

Уинтроу стоял неподвижно, стараясь быть как можно незаметнее в толпе прочих невольников. Чувство, которое он испытывал, было сродни облегчению. Пираты забирали у него его судно... но они были по крайней мере очень сноровистыми моряками. Проказница угодила наконец в руки мастеров своего дела.

Однако блаженное облегчение длилось недолго. За борт с плеском полетели тела. Белый змей, который, как Уинтроу полагал, затерялся во время шторма далеко за кормой, тотчас пробил огромной головой поверхность и немедленно раскрыл пасть, хватая еду. А в отдалении из воды высунулись еще несколько, окрашенные пестрее. Они созерцали корабль с опаской и любопытством. Один из них вдруг раздул великолепную гриву и замотал головой, исторгая вызывающий рев.

При виде змей у Проказницы вырвался невнятный крик.

– Нет!.. Уберите их от меня!.. Нет!
– кричала она. А потом Уинтроу услышал: - Нет, только не Гентри!.. Не отдавайте его этим ужасным тварям, не отдавайте!.. Уинтроу, пускай они остановятся!.. Скажи им!..

В ответ раздался только ужасающий хохот.

Уинтроу посмотрел на отца... Глаза у Кайла Хэвена были мертвые.

– Я должен пойти к ней, - извинился Уинтроу, - оставайся здесь.

– Можешь не беспокоиться, - фыркнул отец.
– Ты ее уже потерял. Ты послушался идиота-жреца и пустил пиратов на борт. Ты стоял и ничего не делал, пока они ее забирали. В точности как прошлой ночью, когда ты даже не попытался нас предупредить о восстании в трюме...
– И он покачал головой: Ночью я на какое-то время даже решил, будто неверно судил о тебе... А теперь вижу, что был-таки прав. Прав от начала и до конца!

– А еще, - сказал Уинтроу с горечью, - я стоял и ничего не делал, пока ты превращал мой корабль в невольничий!
– И он медленно, с расстановкой, смерил глазами отца.
– Боюсь, и я тоже с самого начала был прав!

Он закрепил штурвал и ушел с юта, ни разу не оглянувшись. "Корабль! твердил он себе.
– Я делаю это ради корабля!" Он оставил отца там одного и притом раненого не потому, что ненавидел его. Не потому, что втайне надеялся - кто-нибудь возьмет и добьет его. Нет. Он ушел просто потому, что в нем нуждался его корабль.

Уинтроу шел на бак. Добравшись до шкафута, он постарался пробраться сквозь толпу сгрудившихся там рабов, привлекая к себе как можно меньше внимания.

При ярком свете дня бывшие невольники являли собой зрелище еще более богомерзкое, нежели в трюме при скудном свете огарка. Одежда висела клочьями, бледнокожие тела были сплошь в потертостях от цепей и из-за вынужденного лежания на твердых досках. Скудная пища успела превратить многих в ходячие скелеты... Кое-кто успел приодеться в более-менее приличное платье, снятое с убитых или позаимствованное среди имущества команды. "Расписные", похоже, успели поживиться гардеробом его отца и вообще выглядели гораздо увереннее прочих. Многие непрестанно моргали, точно животные, которых слишком долго держали в темных клетках, - и вдруг выпустили на солнце.

Корабельный провиант также не избег их внимания. Бочонки с галетами были вытащены на палубу и немедля раскупорены. Кто-то прижимал к груди целые пригоршни галет, наслаждаясь ощущением близости еды, которую теперь никто не отнимет. Освобожденные от цепей, невольники все еще, казалось, с трудом вспоминали, как это - свободно двигаться, поступать согласно собственной воле... Большинство выглядели полностью ошарашенными, а друг на друга эти люди смотрели с туповатым животным узнаванием... У них отняли их человеческую сущность. Понадобится немалое время, чтобы восстановить ее...

Уинтроу пытался двигаться так, словно на самом деле был одним из рабов - от одной плотно сбившейся кучки к другой. Са'Адар со своими "расписными" стоял посредине, по-видимому, приветствуя пиратских вождей. Жрец разговаривал сразу с тремя. До слуха Уинтроу долетело несколько слов: то была цветистая речь, исполненная благодарности. Ни на одного из троих она, впрочем, не производила видимого впечатления. Самого рослого от нее, похоже, вовсе тошнило. Уинтроу вполне разделял его чувства.

А впрочем, ему до них не было дела. Его заботой оставалась Проказница. Ее тщетные жалобы успели смениться тихими бессвязными всхлипами. У подветренного борта стояли двое "расписных"; они размеренными движениями выкидывали за борт тела убитых матросов и погибших рабов. Лица у "расписных" были отрешенные, и говорили они разве что о ненасытной прожорливости белого змея, хватавшего тело за телом. Уинтроу как раз попался на глаза вылетавший за борт Майлд... Он навсегда запомнил эту картину: босые ноги его друга, торчащие из ободранных штанин, исчезают в пасти белого чудища...

– Да простит нас Са...
– выдохнул он краткую молитву. Отвернулся от страшного зрелища и ухватился за поручни трапа, что вел на бак. Он уже поднимался по ступенькам, когда услышал сзади голос Са'Адара, приказывавшего одному из "расписных":

– Ну-ка приведи сюда капитана Хэвена.

Уинтроу на миг замер... Потом бросился вперед, к самому форштевню.

– Я здесь, Проказница, я пришел, - проговорил он тихо и быстро.

– Уинтроу!..
– задохнулась она. Повернулась к нему, протянула руку... Он нагнулся через борт, чтобы достать ее. Обращенное к нему лицо изваяния было искажено ужасом и потрясением.
– Как много убитых!..
– прошептала она. Сколько людей прошлой ночью погибло!.. А что теперь будет с нами?

– Не знаю, - ответил он сущую правду.
– Могу только пообещать, что, доколе будет на то моя воля, больше никогда тебя не покину. И еще я сделаю что смогу, чтобы предотвратить дальнейшие смертоубийства... Только придется тебе мне помочь. Ты должна мне помочь, Проказница!

– Но как? Никто не желает слушать меня. Я для них никто...

– Зато для меня ты - все. Будь же сильной! Будь смелой!

На шкафуте вдруг началось какое-то движение, зазвучали громкие голоса, быстро сменившиеся звериным ревом. Уинтроу даже не понадобилось туда смотреть - он понял, что случилось.

– Мой отец... Надо, чтобы он остался в живых!

– Зачем?
– Неожиданная резкость в ее голосе обдала его холодом.

– Потому что я пообещал ему, что попытаюсь его спасти. Он ведь помогал мне ночью, он стоял рядом со мной у штурвала. Он и тебя выручил. Что бы там ни было между мною и им - он помогал мне провести тебя невредимой между скал!
– Уинтроу перевел дух.
– А еще потому, что я не в силах спокойно стоять и смотреть, как убивают моего отца. Я с этим жить не смогу.

– Но мы все равно ничего сделать не сможем, - горько вздохнула она. Я и так уже ни Гентри, ни Майлда спасти не сумела... Я не выручила даже Финдоу, который так славно мне на скрипке играл... Эти рабы перенесли столько страданий, что не задумываясь платят другим той же монетой. Боль это теперь единственное, что они признают...
– Судя по голосу, она была недалека от истерики.
– Боль - это то, чем они меня наполняют... Своей болью... И жаждой другим ее причинять... И...

– Проказница, - начал он мягко. Но это не помогло, и он продолжал жестче: - Послушай меня, корабль! Ты отправила меня в трюмы, чтобы я вспомнил, кто я такой. Отправила - и не спорь, я знаю, что говорю! И ты была права, поступив так. А теперь твой черед вспомнить, кто ты такая и какие люди водили тебя по морям. Вспомни все, что тебе известно о мужестве! Нам это понадобится!