Чтение онлайн

– Это платье, - сказала Малта, - мне сшили на заказ! Специально для сегодняшнего бала!.. На деньги, которые мне папа именно с этой целью оставил!.. Так что совсем даже он не рассердится, узнав, что я их потратила так, как он сам предложил!.. А вот зачем ты похитил его дочку прямо на улице и куда-то ее против ее воли повез - этим он точно поинтересуется!..

Она много лет знала Давада. Ей было отлично известно, как легко он шел на попятный, стоило ее бабушке повысить на него голос. Малта очень ждала, что и у нее получится так же... К ее немалому удивлению и досаде, Давад только фыркнул.

– Пусть, пусть придет и спросит меня, когда возвратится. И я ему расскажу, как пытался спасти ваше доброе имя. Неужели у тебя никакого стыда нет, Малта Вестрит?.. Сопливая девчонка... одеваешься, как самая настоящая... хм... Да еще и смеешь явиться в таком виде на бал!.. Теперь остается только молить Са, чтобы оказалось, что больше никто тебя не узнал. И, что бы ты тут мне ни задвигала - нипочем не поверю, что твои мама с бабушкой хоть отдаленно подозревали об этом платье и о том, что ты собралась на бал... в то время, когда порядочной девочке следовало бы носить траур по дедушке!

И на это тоже она могла бы ответить достойно. Причем дюжиной способов. Через неделю она придумает множество вариантов и даже будет в точности знать, как именно следовало бы произнести тот или иной. Но... все это позже. А в тот момент в голову ей не пришло ни единого толкового слова, и она молчала, снедаемая беспомощной яростью, а карета, покачиваясь, неумолимо несла ее домой.

Когда они прибыли, Малта не стала дожидаться, пока Давад вылезет из кареты, - протолкалась мимо него и первая поспешила к знакомой двери. К сожалению, при этом за дверцу экипажа зацепилась кисточка на юбке. Малта услышала звук рвущейся ткани и обернулась с восклицанием отчаяния... слишком поздно! Кисточка, а с нею кусок зеленого шелка в руку длиной уже свисали с дверцы. Давад мельком посмотрел на утраченный лоскут - и захлопнул дверцу, как припечатал. Прошел мимо Малты к двери дома и громко позвонил, призывая слуг.

Ему ответила Нана... "О Са, почему именно Нана?" Старая нянька сердито уставилась на Давада. Потом - на Малту, которая ответила на ее взгляд со всем возможным высокомерием. На мгновение Нана приняла вид оскорбленный и недоумевающий... Потом ахнула от ужаса. И завизжала:

– Малта!.. Это ты или не ты? Что ты наделала!.. Что же ты наделала!..

На эти вопли, естественно, немедля сбежался весь дом. Сперва появилась мать - и буквально расстреляла Давада Рестара негодующими вопросами, ни на один из которых он не сумел ответить. Потом выплыла бабушка - в ночной рубашке и халате, с волосами, увязанными в ночной платок. Для начала она отругала Кефрию за шум и крик, поднятый посреди ночи... При виде внучки бабушка внезапно покрылась бледностью. И сразу отпустила всех слуг, кроме Наны, да и ту отправила готовить чай. Потом бабушка крепко ухватила Малту за запястье и потащила ее через зал в комнату, которая была раньше дедушкиным кабинетом. Вот все собрались внутри, в том числе Кефрия и Давад... и только тогда бабушка обратилась к Малте.

– Изволь объясниться!
– приказала она.

Малта выпрямилась:

– Я очень хотела пойти на бал Подношения. Папа сказал, что мне можно! И притом - во взрослом бальном платье, достойном молодой женщины! Я не сделала ничего такого, чего стоило бы стыдиться!

И сама залюбовалась достоинством, с которым все это выговорила.

Бабушка Роника поджала бледные губы... Когда она заговорила, в ее голосе прозвенел лед.

– Значит, - сказала она, - ты и на деле такая же пустоголовая, как на вид.
– И она отвернулась от Малты, явно перестав обращать на нее какое-либо внимание: - Ох, Давад, как же мне отблагодарить тебя за то, что вовремя притащил паршивку домой? Надеюсь только, что, спасая нашу репутацию, ты не слишком подмочил собственную. Много ли народу успело заметить ее... в таком виде?

Торговцу Рестару определенно сделалось не по себе:

– Немного... я надеюсь. Сервин Трелл с младшей сестрой. И еще его приятель... Хорошо бы этим и кончилось!
– Он помолчал, раздумывая, говорить ли правду. Потом сказал: - Она все еще была там, когда прибыло семейство Винтальи, ну, то, что сегодня представляло Чащобы. Но, думается, они ее не заметили. Хоть раз мое толстое брюхо послужило доброму делу...
– И Давад, криво усмехаясь, потер пузо.
– Я спрятал ее за собой, а как только они прошли - сунул в карету... Естественно, рядом был мой лакей, - добавил он неохотно.
– И другие семьи торговцев приезжали в каретах. Надеюсь, однако, что все сошло не слишком заметно!
– Он помолчал, а потом с самым несчастным видом добавил: - Вы, конечно, понятия не имели, что она затеяла?..

– Лично я ничего не знала. Заявляю об этом с облегчением, но и со стыдом, - сурово ответила бабушка. И повернулась к матери Малты, причем в глазах у нее было готовое вырваться обвинение: - Кефрия! Знала ли ты, что на уме у твоей дочери?
– И, прежде чем та успела ответить, продолжила: - А если не знала, то почему? Как так могло получиться?

Малта ждала, чтобы мама заломила руки и ударилась в слезы. Так всегда раньше и происходило... На сей раз Малта просчиталась.

– Как ты могла поступить так со мной?
– спросила Кефрия.
– За что, Малта? За что?
– В ее голосе звучало неподдельное горе.
– Разве я не говорила тебе, что требуется всего лишь чуть-чуть подождать? Что настанет время, и тебя должным образом представят? Введут в общество?.. Что же заставило тебя... на это пойти?

Кефрия была в отчаянии. Малта на миг кое в чем усомнилась... но только на миг.

– Я очень хотела пойти на бал праздника урожая. Я говорила тебе! Много-много раз говорила! Я очень просилась, умоляла, чтобы меня пустили! Только кто меня слушал! Даже после того, как папа разрешил мне пойти и сказал, что у меня будет настоящее платье!..
– Тут Малта помедлила, ожидая, что мать кивнет и тем подтвердит данное ей обещание. Но Кефрия лишь смотрела на нее в молчаливом остолбенении, и Малта перешла на крик: Удивляешься? Ну и поделом тебе! Я просто сделала то, что папа мне разрешил!..

Что-то переменилось в лице Кефрии. Очень нехорошо переменилось.

– Знала бы ты, до чего мне охота прямо сейчас по щекам тебя отхлестать... так что лучше говори-ка повежливей, девка!

Никогда прежде мать не говорила с ней в таком тоне. "Девка"! Вот как, значит, она ее назвала! Точно Малта была ей не дочерью, а служанкой!..

– Ну так отхлещи!..
– в ярости взвизгнула Малта.
– И так уже мне весь вечер испортили, как только могли! Давай, поколоти меня прямо здесь, у всех на глазах! И покончим с этим!..

Какие блистательные планы пошли прахом, какие сладкие мечты оказались безжалостно втоптаны в грязь... Можно ли вообще после этого жить?

Давад Рестар так и заерзал на стуле.

– Я, пожалуй, пойду...
– буркнул он торопливо. И поднялся.

– Да ладно, сядь ты, Давад, - вздохнула бабушка устало.
– Сейчас чай принесут. Хоть чаем-то можем мы тебя попоить за то, что ты всех нас сегодня спас?.. И, пожалуйста, не смущайся театральными истериками моей внучки. Неплохо, конечно, было бы задать Малте какую следует взбучку - небось всем стало бы легче. Только мы никогда еще до такого не опускались... пока.

Она скупо улыбнулась торговцу Рестару и взяла его за руку. Отвела противного толстяка назад к его стулу, и он послушно уселся. Малту чуть не стошнило... Да как могли они настолько не брезговать старикашкой - с его лысиной, блестящей от обильного пота, и плохо сидящей, давным-давно вышедшей из моды одеждой?.. Как могли они еще и благодарить его за ее унижение?!

В комнату вошла Нана с подносом и чайными принадлежностями. Из-под мышки у нее торчала бутылка вина, на руке висело полотенце. Она поставила поднос и бутылку на стол - и подала Малте влажное полотенце.