Чтение онлайн

И стащил перину со второго убитого.

– Это был Рей!
– отозвалась Этта. Разбитые губы плохо слушались ее. Я узнала его. И других. Все - с "Морской лисички".
– И она указала на того, которого недавно колошматила головой об пол.
– А этот был капитан ихний. Скелт...
– И, понизив голос, обратилась к Кенниту: - Они все говорили, мол, сейчас покажут тебе, что всякий пират - сам себе король. Что и не нужен ты им, и править ими не сможешь...

– Вместе с теми, что внизу, будет шестеро, - подсчитал кто-то из моряков. И уставился на Кеннита с благоговейным восторгом: - Это что ж получается? Наш кэп в одиночку замочил шестерых?..

– А снаружи сколько было?
– спросил Кеннит с любопытством, пряча в ножны переданный Соркором кинжал.

– Четверо, - с тяжелым медленным гневом проговорил Соркор.
– Выходит, десять на одного, а? Ну до чего храбрые говнюки...

Кеннит передернул плечами:

– Если бы мне непременно надо было кого-то убить, я бы тоже перестраховался.
– И улыбнулся Соркору углом рта: - А все-таки они проиграли! Десять на одного - и проиграли! Вот как они, стало быть, боялись меня!
– Его улыбка сделалась шире.
– Власть, Соркор. Власть! Далеко не всем нравится, что мы приобретаем ее. И это покушение - только свидетельство, что мы верно движемся к цели!
– Тут он заметил, что пираты смотрели на него, не отводя глаз.
– И с нами - наши верные люди!
– добавил он, улыбаясь всем сразу. Пятеро головорезов расплылись в ответ.

Соркор убрал абордажную саблю, которую до сего момента держал обнаженной.

– И что теперь?
– спросил он капитана.

Кеннит на мгновение задумался... Потом кивнул двоим:

– Ты и ты. Живо обегите бардаки и таверны. Только смотрите, держитесь вместе. Разыщите всех наших и предупредите их, но обязательно тихо. Полагаю, надо нам провести эту ночь на борту да выставить какое следует охранение. Мы с Соркором тоже скоро придем, только сперва хорошенько засветимся в городе - пускай вся здешняя сволочь видит, что мы живехоньки и целехоньки... А вас хочу предостеречь: никакой болтовни про то, что случилось. Как будто ничего и не было, ясно? Как будто для нас это пустяк, о котором и упоминать-то не стоит!
– Пираты закивали, по достоинству оценив его замысел.
– Теперь ты и ты, - продолжал Кеннит.
– Пойдете за Соркором и за мной, пока мы будем гулять. Глаз с нас не спускайте, но сами держитесь поодаль. Спину нам на всякий случай прикроете, ясно? Да заодно и разговоры послушаете. Будете слушать и запоминать, кто что о нас говорит. Потом все как есть мне расскажете!

Они понятливо закивали. Кеннит оглядел комнату... Ему следовало сделать здесь что-то еще. Что-то такое, о чем он... "Хм". Этта молча смотрела на него. Крохотный рубинчик поблескивал у нее в ухе.

– Так, - сказал Кеннит. И мотнул головой пятому моряку: - Позаботься о моей женщине.

Дубленая рожа головореза расцвела красными и белыми пятнами:

– Да, кэп... есть, кэп... То есть как, кэп?..

Кеннит начал сердиться. У него было столько дел, а этим бестолковым приходилось объяснять каждый пустяк.

– Отведи ее на корабль. И пусть посидит пока у меня в каюте.

"Коли в городе вправду считают Этту моей женщиной, надо сделать так, чтобы им было до нее не добраться. Пусть не думают, будто нашли у меня уязвимое место...
– Кеннит нахмурился, напряженно размышляя.
– Ну, теперь-то я вроде все сделал? Все!"

Этта подняла запятнанную кровью простыню и царственным жестом накинула ее на плечи. Кеннит еще раз, последний, оглядел комнату. Его люди, и в том числе Соркор, улыбались восхищенно и так, словно не верили своим глазам. "Почему?.. Ах да. Женщина..." Они-то полагали, что после сражения с шестерыми их капитану сделается не до баб. А он, оказывается, и не думал менять свои планы на вечер!.. Вот это мужик!..

На самом деле Кеннит руководствовался вовсе не похотью, да и женщина, щедро разукрашенная синяками, отнюдь не возбуждала желаний. Но уж это никого не касалось. Восхищаются - и хорошо.

Он кивнул засмущавшемуся пирату, которому поручил Этту:

– Пусть на корабле ей дадут теплой воды для мытья. И покормят. Да подыщите одежду, какая получше.

"Если уж придется держать ее у себя в каюте, так хоть чистую..."

Кеннит посмотрел на Соркора, и тот рявкнул на моряков:

– Все слышали, что кэп приказал? Живо! Бегом!

– Есть, - хором ответствовали пираты, и двое, которых он назначил гонцами, с грохотом умчались по лестнице вниз. Приставленный к Этте пересек комнату, стыдливо помедлил... а потом подхватил шлюху Кеннита на руки, словно ребенка. К некоторому удивлению Кеннита, Этта благодарно прижалась к широченной матросской груди.

Капитан, старпом и двое охранников стали спускаться, сопровождаемые моряком с Эттой на руках. На площадке навстречу им попалась Беттель. Бандерша заломила руки:

– Живой!..

– Ага, - сказал Кеннит.

Она оценила ситуацию и сердито осведомилась:

– Ты что, воображаешь, будто вот так просто заберешь у меня Этту?..

– Ага, - повторил Кеннит, проходя мимо.

– А мертвецы?!!
– завизжала бандерша вслед морякам.

– Их, - ответил Кеннит, - можешь оставить себе.

Когда они выходили на улицу, Этта дотянулась до входной двери - и с силой захлопнула ее за собой.

ГЛАВА 18

МАЛТА

...И все прошло бы прекрасно, если бы не вмешался этот жирный дурень, Давад Рестар...

Малта нашла деньги у себя под подушкой в то самое утро, когда папочка отправился в море. Она сразу узнала его не слишком-то разборчивый почерк: зря ли ей доводилось заглядывать в письма, которые мама изредка получала во время его плаваний. "Это тебе, моя подросшая доченька, - написал папа. Зеленый шелк тебе очень пойдет". Внутри мягкого кошелечка отыскались четыре золотые монеты. Малта плохо представляла себе, какую сумму они составляли, - монеты были чужеземные, из какой-то державы, которую он посетил, путешествуя. Но вот то, что у нее будет роскошнейший бальный наряд, всем платьям платье, от которого Удачный попросту рухнет, - это никакому сомнению не подлежало.

В последующие дни на нее иногда нападали сомнения, но в таких случаях она сразу вытаскивала папочкино письмо, перечитывала его и уверялась, что папочка вправду ЭТО ей разрешил. И не просто разрешил, но даже помогал: деньги служили тому доказательством. ("Попустительствовал..." - мрачно скажет впоследствии мама.)

Ах, ее мама была так предсказуема! И бабушка тоже. Бабушка не захотела пойти на бал Осеннего Подношения. У нее дедушка, видите ли, умер. И мама воспользовалась этим предлогом, чтобы заявить ей, Малте: "Никто из семейства Вестритов на бал не пойдет!" А значит, и вопрос о том, в чем идти - в детском платье или во взрослом, - отпадал сам собой. Пусть, мол, Рэйч пока продолжает учить ее танцам. Еще они ей подберут преподавателя хороших манер, а до тех пор Рэйч и этим займется. И это-де все, о чем девочке в ее возрасте следует мечтать.

Малту неприятно поразила суровость маминого тона. Когда же она набралась дерзости возразить: "Но ведь папа сказал...", мама прямо-таки с яростью на нее напустилась. "Твоего отца здесь нет, - холодно заявила она дочери.
– А я - есть. И я знаю, что приличествует юной жительнице Удачного, а что нет. И тебе следовало бы понимать это. У тебя впереди еще очень много лет, которые ты проведешь в звании женщины. Я вполне понимаю твое нетерпение и любопытство. Я нахожу естественным, что ты мечтаешь о великолепных нарядах и о том, чтобы вечерами напролет танцевать с молодыми мужчинами. Но слишком жгучее нетерпение, слишком жадное любопытство... как бы помягче выразиться... может завести тебя на ту же кривую дорожку, что и твою тетушку Альтию. Так что лучше уж доверься мне. Я подскажу тебе, когда придет время для исполнения твоей мечты. Ибо я знаю, что бал Осеннего Подношения - это не только и не столько замечательные платья и блестящие глаза молодых людей. Я сама - женщина из старинной семьи торговцев Удачного, кому знать, как не мне! В отличие, между прочим, от твоего отца. Так что, Малта, лучше тебе успокоиться на сей счет. Иначе потеряешь и то, чего сумела добиться".