Чтение онлайн

– Можно, я в серединке?
– И Малта втиснулась между ними.
– Мама, так вот, эти кристаллы огня...

– Все устроились?
– Рестар заговорил так, словно ее здесь не было вовсе.
– Тогда поехали. Придется мне сесть здесь, возле дверцы и держать ее рукой, иначе откроется на ходу. Говорил я слуге, чтобы починил... Но вот велел сегодня ее подавать, и дверца так и не исправлена. С ума сойти можно! Зачем держать слуг, если велишь им что-нибудь сделать, а они твои слова мимо ушей пропускают? Вот так люди и начинают подумывать о введении рабства в Удачном. Раб, тот знает: чтобы жить более-менее сносно, надо всемерно добиваться благорасположения господина. Он землю носом рыть будет, выполняя приказы!

И так далее, и тому подобная чепуха - пока не прибыли к залу Торговцев. Рестар тараторил без конца, а мать с бабушкой слушали. Иногда они вежливо возражали ему, и не более того, хотя Малта тысячу раз слышала, как дома бабушка повторяла, как рабство обязательно разрушит Удачный. Малта про себя с нею не соглашалась. Стал бы папочка участвовать в торговле рабами, если бы это не было ужас как прибыльно? А еще Малта полагала, что это была сущая бесхребетность - дома обличать рабство, а в разговоре с Рестаром даже не пробовать отстоять свои принципы. Самое сильное ее возражение было примерно таким: "Давад, мне достаточно представить себя рабыней, чтобы понять: это неправедно". Тоже, нашла последний и окончательный довод!..

Одним словом, к тому времени, когда карета остановилась, Малта от скуки была едва жива. И ей так и не удалось толком рассказать матери про кристаллы огня.

Прибыли не последними, и то счастье. Малте потребовалось все до капли ее самообладание, чтобы смирно сидеть на своем месте, пока Рестар возился с капризным замочком, а потом неуклюже выволакивал наружу свое жирное брюхо. Вот тут она сразу выскочила - и опять прежде, чем он успел взять ее руку в свою, влажную и мясистую. Малте от одного его вида хотелось уйти и вымыться...

– Малта!
– резко окликнула мать, едва она припустила прочь от кареты. И добавила, не позаботившись даже понизить голос: - Вернись и обожди нас. Мы войдем все вместе.

Малта поджала губы и подавила возмущенное фырканье. Кажется, мать получала удовольствие, прилюдно разговаривая с ней как с маленькой. Что ж, она остановилась и подождала. А потом, когда они подошли, - намеренно отстала. Не настолько, чтобы мать обернулась и снова подозвала ее, просто так, чтобы идти хоть до некоторой степени отдельно от них. И в особенности от Рестара.

Зал Торговцев оказался весьма скудно освещенным. Совсем не так, как в вечер праздника урожая!.. Всего два жалких факела озаряли подъездную дорожку, да из окон зала в щели ставней пробивались лучики света. Наверное, это потому, что на общем собрании настояли торговцы из Дождевых Чащоб. Говорят, они избегают света, как только могут. Дейла говорила - у них вроде что-то с глазами, но Малта подозревала иное. Если они все были настолько же уродливы, как тот, когда-то виденный ею, - неудивительно, что они прятались от света, а с ним и от чужих глаз! Сплошь в бородавках - вот как их описывали. Сплошь в бородавках и кривые-косые... Малту передернуло, по спине пробежал холодок. Интересно, много их там будет сегодня?..

Кучер Давада только успел щелкнуть языком своим лошадям, когда за его каретой остановилась другая. Сработанная в старинном стиле, с плотными кружевными шторками на окнах. Малта еще чуть-чуть приотстала, высматривая, кто же это прибыл. В неверном факельном свете ей едва удалось разглядеть изображение на дверце. Герб был незнакомый, ни у кого в Удачном подобного не было. Значит, это приезжие из Чащоб. Больше просто некому, никто посторонний сюда сегодня не сунется. Малта пошла дальше, но не утерпела и оглянулась через плечо. Из кареты выбиралось целое семейство. Шестеро, все в длинных темных плащах с капюшонами. Но, стоило кому-либо из них появиться, и то на воротнике, то на манжете начинали вспыхивать крохотные огоньки - алые, оранжевые, янтарные! Малта сперва опешила, потом сообразила, что это было такое. Да не что иное, как те самые кристаллы огня! Малта приросла к месту. О-о, дошедшие до нее слухи, оказывается, нисколько не были преувеличенными!.. Малта затаила дыхание... Чем ближе подходили темные плащи - тем ярче играли и переливались заветные искры...

– Малта!
– в голосе матери слышалось предупреждение.

– Добрый вечер, - прозвучал хрипловатый женский голос из непроглядной глубины капюшона. Теперь Малта видела, что и капюшон был занавешен плотным кружевом. Уродство какое, в потемках вуали носить... Кристаллы огня, служившие кружеву грузиками, ало пылали. Малта едва расслышала торопливые шаги у себя за спиной. И даже вздрогнула, когда рядом раздался материн голос:

– Добрый вечер. Я Кефрия из семьи торговцев Вестритов.

– Янни из семьи Хупрусов, из Дождевых Чащоб, приветствует тебя.

– Могу ли я представить тебе свою дочь, Малту Хэвен из семейства Вестритов?

– Воистину можешь, - промурлыкала женщина. Малта запоздало вспомнила, что следовало поклониться. Женщина одобрительно усмехнулась за своей занавеской. И обратилась к Малтиной матери: - Кажется, прежде я ее на наших Сборах не встречала. Она уже введена в общество?

– Правду сказать, для нее этот Сбор - первый, и она еще не представлена. Дело в том, что мы с ее бабушкой полагаем - прежде чем быть представленной в качестве женщины из торговой семьи, ей следует в полной мере постичь соответствующие обязанности и ответственность...

В отличие от Янни, мать говорила официально и чуточку торопливо. Словно пыталась загладить неблагоприятное впечатление.

– Вот как? Что ж, узнаю Ронику Вестрит. И полностью одобряю такой подход к делу. Как редко теперь в Удачном встретишь подобное!

Теперь ее голос изливался, точно сливки.

– Твои кристаллы огня, - вырвалось у Малты.
– Они великолепны! Можно ли узнать - они очень дорого стоят?

И даже сама успела понять, насколько по-детски это прозвучало.

– Малта!
– в ужасе одернула ее мать. Но женщина из Дождевых Чащоб лишь негромко хрипловато рассмеялась.

– На самом деле, - сказала она, - ярко-алые - самые обычные среди всех и наиболее легко пробуждаются. Тем не менее мне они нравятся больше всего. Алый - такой богатый, насыщенный цвет... Зеленые и синие попадаются реже. Их труднее расшевелить, и потому мы берем за них намного дороже. И надо ли говорить, что кристаллами огня занимаются исключительно Хупрусы!

– Конечно, - подхватила мать.
– Какое захватывающее добавление к изысканным драгоценностям, которые поставляют Хупрусы! Слухи не преувеличивают их достоинства, а скорее преуменьшают!
– Тут мать оглянулась.
– О, боюсь, мы тебя задерживаем! Пойдемте же скорее, пока все не началось без нас!

– Ну, меня-то они, я уверена, подождут, - помрачнела Янни Хупрус.
– Мы ведь собрались здесь именно по моей просьбе. Но ты, конечно, права, не стоит заставлять ждать себя... Кефрия, юная Малта... Большим удовольствием было с вами переговорить.

– Взаимно, - вежливо ответила мать. И почтительно отступила в сторонку, пропуская вперед себя женщину в глухом капюшоне. Потом Кефрия взяла за руку дочь - и стиснула чуть сильнее, чем стоило.
– Ох, Малта!.. вздохнула она с укоризной. И твердо повела ее вперед. Бабушка ждала их по ту сторону дверей зала. Ее губы были сурово поджаты. Она присела в глубоком реверансе перед госпожой Хупрус, когда та проплывала мимо нее. Потом обратила к дочери и внучке широко раскрытые вопрошающие глаза.