Чтение онлайн

Она так не думала.

Она знала: Моолкин вел их сюда, взыскуя большего, гораздо большего. Прочие в Клубке были слишком близоруки и не могли уразуметь причин беспокойства, владевшего вожаком. Он вел их на север, следуя за тенью подателя. Несколько раз Моолкин делал остановки в устьях, откуда вытекала теплая вода, лишенная соли. Он вновь и вновь ее пробовал, ожидая чего-то... Остальные не могли понять зачем и хотели одного - скорее следовать за подателем. Однажды Сессурия всех потряс тем, что распустил гриву и приказал остановиться недоумкам, осмелившимся нарушить волю вожака и готовым бездумно уплыть за подателем... Но очень скоро и сам Моолкин недоуменно сомкнул челюсти и покинул теплое устье, устремляясь туда, куда удалялась тень подателя.

Шривер не слишком расстроилась, когда податель остановился и Моолкин предпочел держаться поблизости. Кто она, в самом деле, такая, чтобы задавать вопросы наделенному памятью древних?.. Но затем податель опять тронулся в путь, повернув с севера обратно на юг, и Моолкин тем не менее велел двигаться следом, и вот тут-то Шривер начала беспокоиться. Что-то было определенно не так, и Сессурия, похоже, разделял ее беспокойство.

Иногда они замечали другие клубки, сопровождавшие иных подателей. Все выглядели сытыми и довольными, и Шривер поневоле спрашивала себя, а не в ней ли самой скрыта причина. Наверное, она слишком много мечтала. Слишком буквально понимала святые предания... Но потом ей бросалось в глаза, как рассеян был Моолкин - и даже посреди кормления. Пока другие клацали челюстями, рвали и заглатывали добычу, он мог неожиданно прекратить есть и просто повиснуть в воде, широко раскрывая рот и усиленно работая жабрами: вбирал некий ускользающий запах. А когда податель останавливался на время и весь Клубок отдыхал - Моолкин нередко поднимался вверх, почти к самому Пустоплёсу, и, прикрыв глаза веками, начинал извиваться в танце. В таких случаях Сессурия присматривался к вожаку так же пристально, как и она, Шривер. Вновь и вновь Моолкин свивал свое тело сложным узлом и скользил, скользил, заставляя всю поверхность своей кожи вбирать токи здешнего Доброловища и все, что они с собою несли. И он трубил - даже не трубил, а скорее негромко бормотал себе под нос что-то из священного пополам со случайными пустяками. Иногда же он высовывал голову из Доброловища в Пустоплёс - и вновь погружался, невнятно твердя что-то об огнях, об огнях...

В какой-то момент Шривер поняла, что больше не может этого выносить. Однажды она дождалась, пока его танец не привел к такому изнеможению, что потускнели даже ложные глаза на боках. Едва шевелясь, Моолкин начал погружаться ко дну. Шривер тщательно расслабила гриву, чтобы ее приближение не было истолковано как вызывающее, и начала медленно опускаться рядом.

– Моолкин!
– позвала она негромко.
– Скажи, твое прозрение оставило тебя? Мы заблудились?

Он приподнял веки и уставился на нее. Потом почти лениво обхватил ее неплотным кольцом, притягивая к себе и вместе с нею опускаясь в мягкий ил.

– Не просто место...
– сонным голосом сообщил он ей.
– Еще и время, определенное время. И не только место и время, но - клубок. Такой, какой ни разу не собирался со времен древности. Я почти чую Того, Кто Помнит...

Шривер дрогнула всеми своими кольцами, силясь прочесть его память...

– Моолкин, - сказала она затем, - но разве не ты сам - Тот, Кто Помнит?

– Я?
– его веки вновь начали опускаться.
– Нет. Не вполне. Я - почти помню. Я знаю, что есть место, время и Клубок. И когда я их почувствую - я их сразу узнаю. Мы близко, Шривер... мы совсем близко. Мы должны вытерпеть все и не изведать сомнений. Сколько раз уже время приходило и уходило, а мы его пропускали. И я боюсь - если мы пропустим его еще раз, наша память о старине начнет окончательно блекнуть, и прежними мы не станем уже никогда...

– А какими мы были прежде?
– спросила она просто для того, чтобы услышать еще раз.

– Мы были повелителями. Мы вольно носились и в Доброловище, и по Пустоплёсу. И то, что знал один из нас, - знали все. Мы разделяли воспоминания обо всех былых временах, с самого изначалия. Мы были могущественны и мудры, и нас чтили все существа, наделенные меньшим разумом, нежели мы...

– А что случилось потом?
– задала Шривер ритуальный вопрос.

– Потом пришло время изменить форму. Смешать сущности наших тел и породить новые существа, воспринять новую силу и новые свойства. Настала пора вступить в древний цикл разделения и слияния - и нового роста. Пришло время обновить наши тела...

– А что случится потом?
– завершила она свою часть диалога.

– Все соберутся к месту и ко времени Сбора. Память вновь сделается общей, и тогда все, что бережно сохранялось кем-либо одним, опять станет достоянием всех. Так будет завершен наш путь к возрождению. Так настанет для нас долгожданный час торжества...

– Да будет так, - прогудел Сессурия, державшийся неподалеку в Клубке.
– Да будет так.

ГЛАВА 25

СВЕЧНОЙ

Свечной был небольшим, но оживленным торговым портом на Срединном полуострове. Альтия бывала здесь раньше - с отцом. Стоя теперь на палубе "Жнеца" и оглядывая шумную гавань, она не могла отделаться от ощущения если она перескочит с корабля на корабль и пробежится по причалам, то непременно разыщет где-нибудь стоящую у пирса "Проказницу"... и отца на ее борту - как бывало когда-то. Отец будет сидеть в капитанской каюте, принимая городское купечество. А на столе будет отменный бренди, и славная копченая рыба, и выдержанный сыр... И переговоры будут самые что ни есть дружеские - кто-то предлагает товар, кто-то - другой товар или деньги... А каюта будет, как всегда, чистая и уютная... и где-то поблизости - личная каютка Альтии, ее неизменное прибежище...

От внезапной и несбыточной тоски по былому заболело в груди. Альтия со вздохом спросила себя, где-то он теперь, ее кораблик, как-то он поживает под началом Кайла Хэвена... Она только надеялась, что из Уинтроу получился добрый спутник для Проказницы - и это невзирая на ревность, беспрестанно шептавшую: так, как она, Альтия, знала Проказницу, - ее не знает никто. "Скоро, - молча пообещала она и себе, и пребывающему в дальней дали кораблю.
– Скоро!"

– Эй, юнга!

Резкий оклик прозвучал прямо за спиной, и Альтия сначала подпрыгнула, а потом только узнала и голос Брэшена, и дразнящую насмешку в нем. Все же она поспешно обернулась:

– Слушаю, господин мой?

– Капитан тебя требует.

– Слушаю!
– И Альтия вскочила.

– Погоди чуток.

Ее покоробило, как он воровато огляделся кругом - нет ли кого поблизости, не смотрит ли кто. Неужели не ясно - этим своим оглядыванием он всем дает очень ясно понять, что между ними затевается нечто тайное?.. Но что хуже всего, он еще и подошел к ней вплотную, чтобы иметь возможность говорить как можно тише.

– Пообедаем нынче на берегу?
– спросил он и тронул рукой свой кошель. Внутри зазвенело. Рядом с кошелем красовался корабельный ярлычок-рекомендация с еще толком не просохшей печатью.

Она пожала плечами:

– Если буду свободна - пожалуй...

И старательно сделала вид, будто не заметила отчетливого приглашения, прозвучавшего в его голосе.

Его взгляд любовно и бережно изучал ее лицо, словно ощупывал:

– У тебя почти совсем сошел ожог от змеиного яда. Я-то уже боялся, как бы ты шрамом на всю жизнь не обзавелась!

Альтия снова пожала плечами, упрямо отказываясь видеть в его глазах нежность.

– Что такое для моряка еще один шрам? Думаю, на борту никто ничего не заметил. И не заметит...

– Так ты решила остаться на "Жнеце"?

– Буду работать, пока длится стоянка в порту. Но, думается, здесь у меня больше шансов попасть на какой-нибудь корабль, идущий в Удачный, чем в других портах, куда "Жнец" может завернуть после.
– Альтия знала, что на этом следовало бы и закончить, но любопытство подвигло ее спросить: - А ты что делать намерен?

– Не знаю еще.
– Он вдруг усмехнулся ей и признался: - Мне, знаешь ли, место второго помощника предложили. Оплата почти вдвое против того, с чего я у них начинал, да и "второй пом" на ярлычке смотрится куда как получше, чем "третий". Может, и стоит остаться - хотя бы ради этого. Я пока предварительно согласился, но бумаг еще не подписывал.
– И, очень внимательно следя за выражением ее лица, он добавил: - С другой стороны, если бы мы нашли приличный корабль, идущий в Удачный... я бы тоже на дом родной вовсе не отказался взглянуть.

Сердце Альтии провалилось куда-то в желудок. "Нет, - сказала она себе.
– Пора с этим кончать!" Она растянула губы в улыбке и вымучила этакий небрежный смешок:

– Ну и какова вероятность, что мы снова окажемся с тобой на одном корабле? Не очень-то на это похоже...

Брэшен по-прежнему пристально вглядывался в ее лицо.

– А это зависит, - сказал он, - от того, насколько мы с тобой постараемся.
– Собрался с духом и добавил: - Я тут за тебя кое-кому словечко замолвил... Сказал, что ты вкалывала не как юнга, а как самый настоящий матрос. И старпом со мной согласился. Чего доброго, за этим-то капитан тебя и зовет. Может, тоже предлагать будет остаться. На более выгодных условиях.