Чтение онлайн

– Добрый вечер, - смело проговорила она. И уже сделала шаг, чтобы пройти мимо.

– На самом деле, - сказал он негромко, - прикосновению не обязательно быть человеческим. После пробуждения их зажигает огнем любое движение. Смотри!

И он протянул в ее сторону руку в перчатке. Встряхнул кистью... И на манжете вспыхнули два голубых светлячка. Малте просто ничего другого не оставалось, кроме как замереть на месте и смотреть, смотреть... Цвет кристаллов был не какой-нибудь бледненький, - нет, они горели глубоким сапфировым тоном. И плавали в темноте как бы по собственной воле.

– Я думала, синие и зеленые - самые дорогие и ценные, - заметила она. И отпила из стакана, который еще держала в руках. Не спрашивать же напрямую, каким образом простой кучер обзавелся подобными!

– Так оно и есть, - легко согласился мужчина.
– Эти, правда, очень мелкие, и, боюсь, безупречными их не назовешь. Их слегка повредили при добыче.
– Он пожал плечами, и в потемках Малта заметила это по движению синего огонька возле шеи.
– Наверное, они не будут долго гореть, годик-другой, не больше. Я просто не мог позволить, чтобы их выкинули как негодные.

– Конечно! Как можно!
– горячо и даже с возмущением поддержала его Малта. Выкидывать кристаллы огня! В голове не укладывается!
– Но ты сказал "гореть"? Они что, горячие?

Ее собеседник испустил негромкий смешок.

– Горячие? Не, не в обычном смысле. Вот, потрогай сама.

И протянул ей руку.

Малта робко прикоснулась одним пальцем к заветному огоньку... Нет, он не обжигал. Осмелев, она потрогала еще раз. Кристалл был прохладный и гладкий, точно стекло, и в одном месте, точно, имелась крохотная выщербинка. Малта пощупала второй камешек, потом вновь прижала руки к груди.

– Как они прекрасны!
– сказала она и вздрогнула от холода.
– Но тут, снаружи, насмерть замерзнуть можно. Пойду я лучше внутрь...

– Нет, не... то есть... тебе холодно?

– Немножко. Я свой плащ там оставила.

И Малта повернулась, чтобы уйти.

– Возьми мой.

Он выпрямился и уже расстегивал плащ.

– Нет, нет, спасибо, обойдусь. Не стоит оставлять тебя без плаща, я лучше пойду...

Малте, правду сказать, сделалось жутко от одной мысли о соприкосновении с одеждой, только что кутавшей его тело, которое она представляла себе не иначе как бородавчатым. У нее пробежал по коже уже настоящий мороз, она поспешила прочь, но он догнал ее:

– Погоди. Возьми хотя бы платок. Выглядит он не особенно, но теплый необычайно... Вот, возьми, накинь.

Он уже снял свой платок - вместе с камешком - и, когда она остановилась, - набросил ей на руку. Платок в самом деле оказался удивительно теплым, но все-таки Малта непременно швырнула бы его обратно... если бы не синий кристалл, подмигивавший ей снизу вверх.

– Ой, - только и сказала она. Возможность поносить кристалл огня... хотя бы несколько минут... можно ли в здравом уме отказаться от подобного?!
– Подержи, пожалуйста, - и Малта протянула мужчине свой стаканчик. Он взял его, и она мигом обернула платком шею и плечи. Мужчина носил его скорее как шарф, но платок отличала совершенно воздушная вязка - расправленный во всю ширину, он походил скорее на шаль. И... до чего же он был теплый! Малта устроила его так, что синяя драгоценность оказалась как раз в ложбинке ее бюста. Она не могла оторвать от нее взгляда: - Как прекрасно! Это как... как... даже не придумаю, с чем сравнить!

– Некоторые вещи похожи лишь сами на себя, - проговорил он негромко. Иную красоту ни с чем невозможно сравнить.

– Да...
– согласилась она, вглядываясь в глубины каменного огня.

Он помолчал, потом напомнил ей:

– Твое вино?..

– Ой!
– Малта чуть нахмурилась.
– Я больше не хочу. Выпей, если желаешь.

– Можно?
– спросил он удивленно и вместе с тем весело. Так, как если бы некое тонкое равновесие, уже установившееся между ними, неожиданно качнулось в его сторону.

Малта немедленно разволновалась:

– Ну... я имею в виду... если тебе хочется...

– Хочется, конечно, - кивнул он. Вуаль, покрывавшая его лицо, оказывается, имела разрез. Он точным движением отправил руку со стаканчиком внутрь и умело, одним глотком, опорожнил. А потом поднял опустевший стакан и присмотрелся к нему в звездном свете.
– Возьму себе, - сказал он.
– Как подарок на память!

Тут до Малты впервые дошло, что он был явно старше ее, и, быть может, ей совсем даже не следовало бы вести с ним беседу: не начал бы еще искать в случайных, ничего не значивших словах какое-то более глубокое значение! И вообще, приличные девушки не стоят в темноте, болтая неизвестно о чем со всякими незнакомыми кучерами...

– Я пойду внутрь. Моя мать, верно, уже гадает, куда я запропастилась, - начала она извиняющимся тоном.

– Конечно, - пробормотал он так, словно его опять что-то развеселило. И Малте вдруг стало самую чуточку страшно. Нет, не так. Не страшно. Она просто насторожилась. И он, кажется, это почувствовал, ибо, когда она двинулась прочь, последовал за нею. Ну то есть просто пошел рядом, ни дать ни взять провожая ее. Она даже слегка испугалась, - не вошел бы этак с ней в самый зал, - но он остановился возле дверей. И вдруг потребовал:

– Мне кое-что нужно получить от тебя прежде, чем ты уйдешь.

– Конечно, - и она подняла руки к платку.

– Твое имя.

Она замерла. Он что, позабыл, что на ней - его платок с кристаллом огня?.. Ну так если он позабыл, она ему напоминать не собирается. Конечно, у нее и в мыслях нет оставить себе платок насовсем, нет! Просто чтобы показать его Дейле...

– Малта, - назвалась она. Теперь он легко разыщет ее, когда вспомнит про платок и надумает вернуть его. Легко... но не совсем уж сразу.

– Малта?..
– Он явно рассчитывал услышать полное имя, но она притворилась, будто не поняла.
– Ясно, - сказал он после некоторой паузы. Малта. Что ж, доброго тебе вечера, Малта.

– И тебе доброго вечера.
– Она повернулась и поспешила в огромные двери, что вели внутрь зала.

Оказавшись внутри, она немедленно сняла и платок, и кристалл. Из чего бы ни был связан этот платок, он оказался тонким, как паутина. Малта скомкала его в ладонях, и он как раз уместился во внутренний кармашек ее плаща. Там она его и оставила. А потом, пряча в уголках губ улыбку удовлетворения, вернулась в зал. Там все так же по очереди выступали с речами почтенные представители торговых семейств. И обсуждали все ту же скучищу: договоренности, компромиссы, рабство, войну, запреты на ввоз-вывоз... Как же ей все это надоело! Поскорее бы уж все закончилось и мать отвезла ее домой, где в тишине и спокойствии своей комнаты она могла бы вполне насладиться созерцанием кристалла огня...

Похоже, никто больше в Клубке не беспокоился, не чувствовал: что-то не так, чего-то недостает... Быть может, разве Сессурии было чуточку не по себе, но остальные выглядели всем довольными. Пища была изобильна и доставалась легко. Здешнее Доброловище было теплым, и новые оттенки солености зажигали дивные блестки на чешуйчатых шкурах, обновленных недавней линькой, - линяли они теперь часто, ибо хорошая пища позволяла легко расти. "Быть может, - недовольно думала Шривер, - все остальные всегда только этого и желали!" Уж не казалось ли им, что эта-то беспечальная жизнь, состоявшая из кормежки и линьки, и была обещанным возрождением?