Чтение онлайн

Застежки горитов с территории Южного Урала нам почти неизвестны [Смирнов, 1977. С.41]. Изредка встречаются они в древностях волжских сарматов, причем для этих целей использовались даже фаланги пальцев [Мошкова. 1963. табл.20,15 и 17]. Этот факт лишний раз свидетельствует, что гориты рассматриваемых кочевников отличались от скифских в плане оформления верхней части и были менее распространены

.

Изучение наступательного оружия ближнего боя мечей и кинжалов подразумевает несколько аспектов. Это, прежде всего типологическая классификация, вопросы происхождения на территории рассматриваемого региона и определение хронологических рамок бытования тех или иных типов клинкового оружия. В основе типологии мечей и кинжалов лежит морфологический принцип, который на сегодняшний день является наиболее эффективным. Возможные попытки исследователей строить типологию на основе функциональной значимости, по всей вероятности, будут обречены на неудачу, поскольку многие формы клинкового оружия, как в древности, так и в средневековье имели полифункциональный характер. Классификация оружия по принципу внутреннего строения клинка (металлографический) возможно окажется эффективной, но это перспектива далекого будущего.

На сегодняшний день существует три типологических принципа классификации рассматриваемой категории наступательного оружия. Первый, разработанный еще В.Гинтерсом и воспринятый в известных работах А.И.Мелюковой, К.Ф.Смирновым и М.Г.Мошковой, основан на форме навершия. Второй - где определяющим является форма перекрестья, был предложен Н.Л.Членовой для изучения сибирского оружия [Членова, 1967. С.14-25]. А.Х.Халиков, отдавая предпочтение типологии Н.Л.Членовой, анализируя мечи и кинжалы волжских ананьинцев, пошел по "комбинированному" пути, взяв за основу сечение клинка и форму навершия [Халиков, 1977. С.159-177]. Следует сказать, что, очевидно в своем конкретном случае А.Х.Халиков был прав, поскольку в его коллекцию входили обоюдоострые, однолезвийные и шпагообразные клинки.

При выборе принципа типологической классификации мы придерживаемся принципа Н.Л.Членовой, так как считаем, что перекрестье (гарда) как деталь меча или кинжала играла доминирующую роль, в то время как навершие имело декоративно-вспомогательное назначение.

Оружие ближнего боя, которое предполагается рассмотреть в настоящем разделе, распадается на две большие типолого-хронологические группы, отражающие развитие военного дела и эволюцию этого оружия в рамках исследуемого региона. Это, прежде всего серия мечей и кинжалов "архаического" облика (в настоящей работе типы I-III, отдела I), мечи переходного типа и классические прохоровские клинки. Кроме того, имеются экземпляры, не вошедшие в эти группы в силу своих особенностей, о чем будет сказано ниже. Мечи и кинжалы неоднократно упоминаются в ведийской литературе [Литвинский 1972… C.120]. В состав паноплии авестийского - сражающегося на колеснице", также входили меч и кинжал [Акишев, 1981. С.58]. Арийский бог военной доблести и славы Веретрагна сражается кинжалом, декорированным золотом. Последний факт особенно интересен в связи с находками парадного оружия.

Мы сознательно не включаем в раздел случайные находки карасукских кинжалов, поскольку они не соответствуют хронологическим рамкам работы. Кроме того, их очень трудно связать с клинковым оружием кочевников Южного Урала в генетическом плане.

Эволюция киммерийско-тагарского (кабардино-пятигорско-чернолесского) оружия ближнего боя, как было отмечено исследователями, внезапно прерывается в связи с появлением в евразийских степях культур "скифского" типа [Тереножкин, 1975. С 32; Халиков, 1977. С.166]. Появление скифских акинаков. не имеющих прототипов среди мечей и кинжалов предшествующего времени, является удивительным историческим феноменом, равно как и других элементов скифской триады, идеологии и религии

По поводу происхождения скифского акинака существует несколько точек зрения, ни одна из которых в настоящее время не может претендовать на безусловную истину. Пока же более реальным представляется мнение К.Ф.Смирнова, согласно которому стремительное распространение оружия рассматриваемого типа по степям Евразии следует связать с единым центром, где были выработаны общие для ираноязычных кочевников формы мечей и кинжалов [Смирнов, 1961. С.29]. Локализовать этот центр в географическом плане пока не представляется возможным, но вполне вероятно, что акинак скифского типа появился в том месте, где известные племена - арии, туры, сайрима и даха - упоминаются в Авесте.

Традиционно считается, что акинак имел бабочковидное, сердцевидное и почковидное перекрестье, хотя между двумя первыми не следует видеть, очевидно, принципиальной разницы. Появление гарды столь причудливой формы, явно менее эффективной в бою, чем прямое перекрестье, Н.Л.Членова объясняла "какой-то традицией" [Членова, 1967. С.17]. Нам представляется, что в форме перекрестья акинака можно усмотреть стилизованное изображение крылатого существа (божества), общего для кочевников скифского круга, хотя для акинаков с почковидными перекрестьями может быть следует предложить фаллическое толкование [Алексеев, 1987. С.277]. Незначительные различия в формах перекрестий (широкое бабочковидное и сердцевидное) можно объяснить двумя факторами: во-первых, плохой сохранностью металла в целом ряде случае, и, во-вторых, степенью стилизации (уровнем ковки), что не менее вероятно.

Надо полагать, именно поэтому существующая типология кинжалов "архаического" облика, разработанная еще К.Ф.Смирновым, представляется на сегодняшний день чрезвычайно дробной и громоздкой, к тому же не работающей" на хронологию. Подавляющее количество акинаков. происходящих из комплексов, довольно убедительно укладывается в рамки 1-1.5 столетий и независимо от форм наверший и перекрестий датируется концом

VI - рубежом V-IV вв. до н.э. Механическое перенесение типологии и датировки рассматриваемого оружия, характерного для Скифии и Кавказа, оказалось неудачным применительно к номадам Южного Урала. Отчасти это объясняется отсутствием надежных хронологических реперов, отчасти спецификой самой культуры ранних кочевников региона, начало которой следует датировать второй половиной или концом VI в. до н.э.

Исходя из вышесказанного, в основу классификации рассматриваемой категории наступательного оружия мы положили два принципа - хронологический и морфологический. Таким, образом, весь имеющийся в нашем распоряжении материал будет разделен на два отдела - мечи и кинжалы конца VI - начала IV вв. до н.э. и IV-II вв. до н.э. Форма перекрестья будет определяющей для выделения типа. Если форма навершия будет иметь хронологическое значение, это так же явится основанием для выделения такого оружия в отдельный тип.

Заранее стремясь избежать обвинения в очередном "типотворчестве", хотелось бы сделать оговорку. Во-первых, предлагаемая типология является достаточно условной и субъективной, и, во-вторых, ее главная задача - максимально облегчить работу с мечами и кинжалами внутри настоящего исследования.

Отдел I. Мечи и кинжалы конца VI-начала IV вв. до н.э.

Тип I. Мечи и кинжалы с почковидными перекрестьями.

Серия мечей и кинжалов типа I представлена в закрытых комплексах Южного Урала 16 экземплярами. В настоящую сводку включены образцы, имеющие более или менее установленную форму перекрестья.

1. Опубликованный в свое время и описанный К.Ф.Смирновым короткий меч длиной 55 см с брусковидным навершием из основного погребения кургана 1 могильника Любимовка, урочища Лапасина (рис.2, 1) По аналогии из Старшой могилы К.Ф.Смирнов датировал экземпляр серединой VI в. до н.э. [Смирнов, 1964. С.39].

Почти тождественный мечу из Любимовки, кинжал длиной 35,4 см происходит из могильника Нагорное на Илеке (курган 9, погребение 4). В отличие от предыдущего, рассматриваемый образец не имеет валиков на рукояти (табл.2, 2). Материал не опубликован [Курманкулов].

Кинжал длиной 30 см с брусковидным навершием найден также в могильнике Нагорное (курган 3). Кинжал известен нам только по коллекционной описи (рис.2. 3). Материал не опубликован [Курманкулов]

Довольно известный кинжал из парного погребения в кургане 3 группы Алебастрова гора (раскопки Б.Н.Гракова.1928 г.J имеет навершие в виде почти сомкнутого кольца [Хазанов, 1971. С.7] Комплекс датирован по прохоровскому кинжалу IV в. до н.э. (рис.2. 11) [Смирнов, 1961. С.18].

Очень похожий на предыдущий экземпляр с кольчатым навершием в виде двух сомкнутых волют, длиной 45,5 см происходит из погребения 1 кургана 1 могильника Сынтас (рис.2, 5). Автор публикации датировал курган концом VI-V вв. до н. э [Кадырбаев, Курманкулов, 1976. С.150].