Чтение онлайн

– Держи, - и, как нечто совершенно естественное и ожидаемое, протянул бутылку и один из захваченных стаканов.

Равиль не выдержал и рассмеялся, выпуская хотя бы часть накопившегося напряжения: почему-то всем хочется его напоить!

– Не стоит, - еле смог выговорить он, - на меня очень сильно вино действует...

– Да?
– Айсен усиленно делал вид, что не замечает, как юноша лихорадочно утирает выступившие слезы, а глухой смех все больше похож на всхлипы.

Он сел так, чтобы прикрывать Равиля от случайных любопытных взглядов, в том числе частично от Августина, и ровно продолжил, тем не менее заставляя юношу сделать несколько глотков:

– На меня тоже. Хватало одного запаха... Получается, именно вам придется разводить нас по домам, - последнее относилось уже к смущенному парню, топчущемуся рядом, пока он растирал вздрагивающие ледяные руки.

Наверное впервые не зная куда себя деть от неловкости, ясно чувствуя себя третьим лишним, и разрываясь от желания помочь, - а судя по всему, его помощь действительно могла понадобиться, - Густо уже открыл было рот для какой-нибудь шуточки, чтобы разрядить обстановку, и поперхнулся собственными словами от равнодушного сообщения:

– У меня нет дома.

Эээ... да что здесь, черт побери, творится?! У него было впечатление, что воздух вокруг можно резать ножом, а эти двое сейчас неслышно проговаривают друг другу какие-то жуткие тайны, маскируя их пустой обрывочной болтовней...

Потому что Айсен воспринял слова юноши абсолютно спокойно, и в свою очередь ошеломил заявлением, определив самым обыденным тоном:

– Тогда, значит, к нам!

У Равиля даже истерика пропала! Он безропотно позволил поправить на себе одежду и поставить на ноги, лишь слегка пошатнувшись, а когда его поддержали, бездумно вцепился в тонкую, но вполне твердую руку.

– Тем более что тебе без всяких споров нужно к врачу, - закончил Айсен.

Слезы снова покатились по щекам юноши: одновременно от мучительного стыда за себя такого и признательности. Может, он и правда святой, - вот так запросто протянуть руку человеку, которого видит второй раз в жизни, ничего почти не знает о нем и наверняка слышал последнюю фразу Грие, которого явно уважает? А никакого пренебрежения ни в словах, ни в обращении не было, и синие глаза как будто омывали душу теплым светом...

И не так уж замечательно у него все было, - пристыжено напомнил себе Равиль подслушанный однажды разговор, а кожа на запястье, за которое он цеплялся, под смятыми манжетами была шероховатой от шрамов. Ожье прав в своем мнении, в отличие от лиса, Айсен бы не предал доверия, и никакого прощения не понадобилось бы!

– Я не могу...
– вырвалось само собой.

Айсен слегка нахмурился и отпускать его не торопился.

"Почему? Чего ты боишься?"

"Нового удара".

Более очевидный ответ пришел сам собой в лице приближающегося Ксавьера. Он шел в их сторону и явно искал Равиля - это выражение лица рыжик знал слишком хорошо. Не раздумывая, что им движет, прежде чем мужчина заметил их сам, юноша резко отстранился и шагнул на свет, потянув за собой окончательно потерявшегося Августина, так, чтобы уже они вдвоем загораживали оставшегося в тени Айсена: с Таша станется выдать того церковникам только потому, что видел их рядом, к тому же Айсен был куда дороже для Ожье.

– Вот ты где, лисенок!
– маневр удался, и все внимание досталось Равилю, от довольной улыбки сразу же замутило.
– Я уж забеспокоился, не сбежал ли...

– Нет, как видишь.

– Вашему знакомому стало плохо, - сухо произнес Августин, совершенно переставая понимать происходящее, но вступая в игру.

– И вы ему, конечно, помогли. Достойно, достойно...
– дернул губами мужчина, окинув нахального мальчишку небрежным взглядом, и распорядился.
– Идем.

Он ушел, не сомневаясь, что Равиль следует за ним. На прощание, юноша с бледной улыбкой кивнул хмурому Густо, и отыскал глазами в волнении кусавшего губы Айсена.

Глядя в след удаляющейся паре, мрачный Августин поинтересовался:

– Ну, и что это была за скотина?!

– Пока не знаю, - отозвался не менее мрачный Айсен, не задумываясь над тем, что четверть часа назад они вовсе не знали друг друга.

Поискав глазами кого-то среди гостей и не обнаружив, он нахмурился еще больше, и направился в сторону Филиппа.

***

Мари Таш, урожденная Тиль, не знала таких слов как печаль и грусть - на глупости у нее всегда было мало времени. Шутка ли, десятеро детей, из которых семеро выжили, дом, который еще надо было построить, - а значит, в первую очередь позаботиться, чтобы было на что... Это восторженная идиотка Клеманс да красавчик Дамиан, которого при рождении Господь тоже обделил мозгами, думают, что монеты в сундуке берутся сами собой и плодятся навроде кроликов в садке, или растут аки листья на деревьях в саду, дожидаючись в нетерпении пока их сорвут. А Мари еще помнила, как скребла полы в захудалой скобяной лавке своего отца! Может, просто память была хорошая, несмотря на возраст...

Да, возраст! Возраст не шутки, тем более, когда твоему сыну сейчас было бы тридцать, а то что осталось... Ни украсть, ни покараулить! Катарина вроде еще ничего оказалась на удивление, но старухе Смерти следовало быть готовой к тому, что другая старуха встретит ее словами:

– Ты куда смотрела, курва костлявая?! Кого взяла!

Потеря старшего сына, любимого, первенца, а не очередного младенца - вопящего куска мяса в вечно мокрых пеленках, - стала ударом, от которого до неприличия успешное семейство так и не смогло оправиться до конца, по правде сказать. В общем, заказывали службу за здравие, а слушали за упокой, хватило одного удара ножа в темном переулке.

Но даже самая острая боль, если не проходит, то притупляется, и от части, любимого сына заменил любимый племянник. Всем хорош был Ксавьер! Парень сметливый, расторопный, к тетке и дяде льнул пуще родных детей и чем им обязан - не забывал. И даже лицом, как покойник Гримо-младший пошел в мужнину породу... Что ж, любящее сердце слишком часто бывает слепо и глухо!

Особенно женское. Старик Таш, может, теперь и рад был бы сказать что, а оставаясь в силе точно бы не спустил, но разговор с зятем, завещание и последовавший затем на днях удар - его доконали. Когда-то сильный и властный человек теперь не всегда мог вовремя позаботиться о естественной нужде, а его будущую вдову хватило лишь на сравнительно мягкий упрек: ткнув своей неизменной тростью, Хромая Мари нудно вычитала племяннику относительно его якобы помощника.

– Годы молодые, всякое бывает, - завершила отповедь старуха Таш, - но в доме своем подобное держать невместно!

Разумеется, слуги донесли ей все подробности в тот же день прибытия.

Несмотря на свой характер, Ксавьер тетку действительно любил и уважал, потому свою оплошность признал сразу, не дожидаясь пока Мари Таш не только ткнет костылем в разряженного мальчишку за его плечом, но и огреет тем же от души.

– Простите, матушка, - мужчина поклонился ей, как знатной даме, хотя досада в глубине души никуда не делась.
– Само собой, что такого оскорбления сей кров не заслужил! И я немедленно исправлюсь.

Он развернулся к белому как полотно Равилю, - следы слез на лице никого из участников сцены не тронули.

Юноша не позволил себе надеяться на лучшее, но в этот раз судьба почему-то смилостивилась над ним! Его грубо выволокли на улицу обратно, кликнув двоих из слуг, чтоб проводили...

– Так даже лучше, лисенок!
– с веселой ухмылкой бросил Таш, засасывая незаживающие, треснувшие от напора губы до крови.

Равиль с ним молча согласился: он вообще в последнее время всегда молчал, и охотнее бы на дыбу променял свою участь - по крайней мере, конец пришел бы скорей - чем каждую ночь ложиться с этой скотиной в постель. Если он станет жить отдельно, то - сутки-через-ночь он выдержать наверное сможет...