Чтение онлайн

Даже для спасения мира, даже для спасения жизни. Никогда.

***

– Ну, и кто из вас, уроды, испортил такую симпатичную мордашку?
– ласково поинтересовался господин комендант, оглядев юношу, доставленного пред его хмурые, несколько осоловелые очи.

– Да взбесился он что ли... Вон, покусал даже, еле вытащили!
– попытался оправдаться кто-то из охранников.

Щурясь на свет, от которого почти отвык за эту пару дней, Равиль покачнулся и облизнул разбитые губы. После того как он пересчитал собой все углы в коридорах и ступени на лестницах, стоять получалось с трудом, но зубы по счастью не вышибли, хотя двигать челюстью было страшно. Ничего, чтобы откусить то, что этот боров попытается в него засунуть, много не нужно!

Никогда!

Однако на его удачу зрелище синяков и ссадин, видимо, не привлекало достойного служителя правосудия:

– Я что по-вашему, упырь голодный, кровушки людской испить захотел?
– продолжал отчитывать подчиненных господин комендант.
– Зачем так бить-то было? А девки не нашлось? Поглаже, погорячее...

– Так он и есть за девку, - оправдывался охранник.

– И куда уж горячее...
– пробурчал второй, шевельнув прокушенной рукой.

– Ты мне поостри, умник! Самого сейчас на четыре кости поставлю!
– рявкнул окончательно взбешенный комендант.
– Марш исполнять приказ начальника!

– Так ведь Страстная нынче, какие девки...
– робко подал голос конвоир, - а из того, что есть - Лис по этой части самого высшего сорта, во дворцы был вхож, говорят...

Речь коменданта о том, какие пошли праведные шлюхи и стражники в славном городе Венеции, того и смотри, не иначе как все разом во власяницу оденутся, вервием подпояшутся и айда в монастырь грехи замаливать, - была долгой, подробной и прочувствованной. Равиль даже посмеялся бы, если бы не приходилось тратить столько сил, чтобы оставаться при памяти. К тому же, было ясно, что негодование тюремного начальства по поводу отсутствия подходящей девицы свободных нравов, дабы скрасить одинокий ужин - персонально для него ничего не меняет. Отказываться от дармового развлечения эта скотина не намерена, а сложение имел такое, что юноше, - тем более в нынешнем состоянии, - хватило бы одного удара. А дальше... Равиля уже колотило всем телом.

– Хорош, хорош...
– тем временем мужчина обошел его, оценив своего недобровольного гостя в подробностях.
– И правда, красавчик! Да ты садись, винца выпьем... На, утрись.

Платок Равиль принял, и послушно сел за стол с далеко не скудным ужином, но от вина отказался:

– Не нужно, - хриплым шепотом выдавил юноша, не поднимая глаз.
– Я тогда сразу сомлею...

– Да, ты прав, было бы обидно, - охотно согласился комендант, обрадованный полученным откликом.
– А ты чего дрался, испугался? Не бойся, насиловать не стану! Не люблю грубости.

Равиль зло усмехнулся, тут же поморщившись от боли: отлично, значит швырять на койку и сношать его никто не будет, и если он полежит тихонько, то обойдется без новых синяков... Скажи он сейчас, что не желает никаких постельных развлечений, господин начальник наверное до утра бы слезами от смеха заходился!

– Да ты ешь, красавчик, не стесняйся! Оголодал наверняка на наших харчах, а силы тебе понадобятся...
– пообещал мужчина.

Понадобятся, - молча согласился юноша. Пальцы сами по себе протянулись по столешнице, но вместо подвинутого к нему аппетитного куска рульки, прибрали забытый с краю, невидный за бутылками, пузатыми под стать "любезному" хозяину, широкий нож, молниеносно сунув его за пазуху разодранной рубашки, и прижав локтем для верности.

Нет, он не питал никаких иллюзий: буде сотворит Вседержитель еще одно чудо, и ему удастся вырваться от коменданта, далеко уйти не получится, не говоря уж о том, чтобы выйти совсем. И думал как распорядиться драгоценной сандедеей: улучив момент "вернуть" коменданту, или все-таки оставить себе, чтобы хоть закончилось все быстрее... Жить свободным никак не получается, может сдохнуть свободным получится лучше!

Да чего бояться, он же живучий. И везучий, сколько уже протянул!

– Ты скажи спасибо, Лис, что в общую не попал, - философски вещал тем временем "господин начальник", потягивая вино.
– Помещений у нас не так уж и много, жулья развелось, с другой стороны... Тебе стоило бы меня поблагодарить хорошенько.

Мужчина подсел поближе, уверенно обхватывая юношу за плечи и придвигая к себе - стало плохо. Так плохо, что впору опасаться за собственный рассудок! Перед глазами повело, а в голове что-то помутилось...

...Его опрокидывают навзничь, раскладывают прямо на заплеванном столе среди бутылок и стаканов с поилом. В волосы вцепляется рука, удобно отворачивая голову, и, немытый вероятно с самого появления на свет, член тыкается в плотно сомкнутые губы:

– Ну, блядовочка моя, постарайся, отблагодари меня! Заберу на всю ночь!

И он старается - потому что пока только в рот, потому что их семеро пьяных ублюдков из матросни, и каторга по ним плачет. Потому что на всю ночь - это значит один единственный, и никого больше...

Его уже укладывали на койку, организованную видимо для пущего удобства коменданта. Осознав происходящее полностью, Равиль стремительно вскинулся и ударил краденным лезвием, вложив в бросок всю оставшуюся силу и крайнюю готовность...

Как мечтал всегда, и черт с ним, что будет потом: запах крови - крови их всех - того стоил!

А потом... Потом не было ничего. Юноша пришел в себя под ругань и пинки:

– Жидовское отродье, шалава уличная, сученка мелкая...

Провал.

– Давай, твареныш, просыпайся! И скажи спасибо своему купцу, что у него кошель такой толстый!
– пинки в сломанные ребра.

...Купцу?!
– Равиль больше ничего не слышал.

Юношу словно подкинуло, он пытался встать, ослепленный совершенно безумной мыслью - Ожье! Он все-таки его простил, как всегда, и поехал следом... Он здесь, он здесь, защитит и больше никому на потеху и расправу не отдаст!!!

"Я больше не уйду, слова не скажу!!!"

– Набегался, лисенок?
– голос Ксавьера Таша безжалостным ударом вернул с небес на землю.

С нескрываемым удовлетворением мужчина оглядел сидевшего на полу юношу, казалось пересчитав каждый синяк и каждое пятнышко на его грязной разорванной одежде.

– Я смотрю, ты весело проводишь время!
– усмехнулся Таш.

– Вашими молитвами!
– отрезал Равиль, безуспешно пытаясь стянуть трясущимися руками обрывки рубашки.

– Не говори, что я тебя не предупреждал, золотко.

От набившего оскомину обращения юношу просто передернуло, и ноющее тело скрутило от боли. С трудом переведя дыхание и цепляясь за стену, Равиль попытался снова хотя бы сесть. И без того было плохо, а понимание, что мерзавец откровенно наслаждается его жалким видом и плачевным состоянием, лишило последней осторожности.

– Золотко? Конечно, 30 грошей. Сильно я в цене поднялся!
– прошипел юноша.

– Что верно, то верно, - без тени смущения или недовольства согласился Ксавьер, удобно устраиваясь напротив.
– Как Рыжик Поль ты стоил недорого, а вот Равиль Луциатто - несколько иное дело!