Чтение онлайн

– В этом семестре сдавали ему «Развед.деятельность в боевых условиях», - отозвался Макс, - Егор, кстати, лучший на курсе! В любимчиках у Сазонова.

– Да неужели? – удивился отец. Вообще он не хотел, чтобы я поступал в военную академию. Предпочитал, чтобы осваивал мирную профессию.

С компьютерами, да и с любой техникой, я с детства легко ладил. Мне всегда говорили, что в этой сфере у меня высокий потенциал. Олимпиады, конкурсы… Все давалось играючи.

Но тратить свою жизнь на разработку дурацких приложений и разъедающих мозг игр, совершенно не хотелось. Мой отец, тот, чью фамилию я ношу, был военным офицером. Он погиб, выполняя боевое задание. Его звезда героя лежит в моем шкафу. И, как бы глупо это ни звучало, мне бы хотелось, чтобы он мной гордился.

Мне действительно перепало местечко в любимчиках у Сазонова, но, думаю, это обусловлено еще и тем, что этот суровый майор был лично знаком с Игорем Королевым, которого вспоминал при каждом удобном и неудобном случае.

Я был рад слушать рассказы об отце. И хотел быть на него похожим. Смелым, отважным, преданным стране. Однако, гемофобия внесла в мою жизнь свои коррективы. Совершенно очевидно, что в реальных военных условиях я скорее обуза, нежели боевая единица. Поэтому выбрал специальность, призванную защищать государство и его народ на информационно-техническом уровне, что с каждым годом обретает все большую важность.

– Ага, – продолжил Макс, бренча незатейливый мотив. – Только не смотря на это Сазонов дрючит всех без исключения и в хвост, и в гриву.

– Небось, спрашивал дополнительно про свои любимые «пять методов», - хмыкнул Иван Гордеевич. Он тоже был не понаслышке знаком с Сазоновым и, конечно, знал о пристрастиях майора к жестким способам дознания.

– Ну а как же! – не унимался Макс, - Будь его воля, во время учений мы бы реально отрабатывали их друг на друге.

– Вот ведь старый садист! – засмеялся Коротков-старший, - Максим, спой-ка лучше что-нибудь душевное, про любовь. Вечер слишком хорош, чтобы говорить о списанных в запас вояках.

Вечер и впрямь был хорош. Солнце едва закатилось за горизонт, с озера потянуло прохладой и немного запахом болотной тины, громко стрекотали сверчки, квакали лягушки, потрескивали поленья, отбрасывая оранжевые всполохи света на лица. Первые звезды на едва начавшем темнеть небе, сияли далеким, холодным, бледным светом, из-за сосен выкатывался остроконечный месяц с серыми пятнами лунных кратеров.

Макс ударил по струнам и затянул одну из своих любимых песен.

Бессмертный Сплиновский «Романс». Печальная «Кукушка» Цоя. Тоскливая «Варвара» Би-2. И конечно же, «Батарейка» Жуков, «Крылья» Наутилуса и «Потерянный рай» от Арии.

Солнце окончательно село и землю укрыли густые сумерки. В темноте летней ночи переливчатые гитарные аккорды и негромкий красивый голос Макса создавали атмосферу романтики и уюта.

Мне действительно было хорошо. Легко и спокойно. Я лежал на шезлонге, глядя на звезды и покачивающиеся верхушки сосен и ни о чем не думал. Сознание вместе с мелодией струн взмывало вверх и растворялось, как искры костра.

Всего на несколько минут я позволил себе отпустить ситуацию и насладиться приятным вечером. Конечно, наверняка нас с отцом ждет впереди еще один непростой разговор, но только теперь никакой вины на плечах я не ощущаю.

– А пусть-ка Женева нам споет, - внезапно предложил отец, как только замолкает Макс, - Ты ведь оканчивала музыкальную школу, ведь так, милая?

Ева оторвалась от созерцания огня в мангале и растерянно посмотрела на отца. Вспоминаю, что в досье действительно были данные об окончании некой школы искусств имени какой-то Николаевой.

Отец проверяет Еву?

– Оканчивала… - отозвалась она негромко, - По классу фортепиано. Я не очень-то пою. Боюсь, вам не понравится.

Очевидно, что петь Женеве совершенно не хотелось. Но придется. Она манерно поджала губы, сморщила маленький носик.

Внимательно наблюдая за зрительным контактом жениха и невесты, про себя отметил внутреннее сопротивление девушки и ответное давление со стороны отца.

Кто кого? По-моему, ответ очевиден.

– Ну что ты, милая. Не стоит стесняться, все свои, - настаивал отец.

– Я подыграю, ты только скажи, что! – воодушевленно поинтересовался Макс. – Я знаю очень много песен, могу даже на слух подобрать, если надо.

– Давай, Женева, не упрямься. Пой, - твердо приказал отец.

Девушка хмыкнула, вздернула подбородок и наигранно улыбнулась в ответ. Молча поднялась с места и неспешно подошла к Короткову-младшему.

– Сама сыграю, это не сложно, - произнесла Ева и протянула руку.

Друг присвистнув, передал свой любимый инструмент. И на моей памяти это впервые, когда Макс доверил кому-либо свою дражайшую Тэйлор (марка акк.гитары – прим автора).

– Не испорти мою девочку, - весьма обеспокоенно произнес Макс и уступил свое место на импровизированной сцене.

Ева демонстративно вздохнула и закатила глаза.

– Я очень постараюсь, - понимающе ответила другу Ева, на что тот расплылся в улыбке, словно Чеширский кот.

Четыре пары глаз заинтересованно следили за каждым движением девушки. Надо признать, с гитарой в руках выглядела она эффектно. Длинные светлые волосы, рассыпанные по плечам, золотились в лучах костра, зрачки серых глаз практически полностью скрывали радужку, превратившись в черные зеркала, отражающие блики языков яркого пламени, длинные тонкие пальчики с алым маникюром изящно обхватывали гриф, зажимая упругие струны.

Петь, может, Ева и не хотела, но инструмент держала с любовью, бережно, даже нежно. И сама вся словно преобразилась. Это поразило меня. Изменения были так очевидны, что скрыть их было невозможно. Не думаю, что сама Женева отдавала себе в этом отчет.

Несколько плавных переборов, пробные аккорды… Ева явно знакомилась с чужим инструментом. Она казалась абсолютно спокойной и расслабленной, но я видел, как трепетала тоненькая голубая жила у нее на виске, выдавая волнение.

Признаться, мне стало безумно интересно, что будет дальше. В предвкушении я даже присел и слегка подался вперед, боясь упустить малейшую деталь. Какую же песню может выбрать эта девчонка, глядя на которую никогда и не подумаешь, что она знакома с нотами?

Я ожидал чего-то вроде элементарных классических «Милая моя, солнышко лесное» или «Изгиб гитары желтой». Насколько я помню, Женева не славилась прилежностью в учебе, да и что еще могла сыграть пианистка на гитаре?

Ева намеренно долго задержала взгляд на отце.

– Заранее прошу прощения за возможные фальшивые ноты. О любви нам спел Максим, так что я, пожалуй, исполню кое-что менее банальное. Для тебя, Вениамин, - произнесла девчонка и ритмичные громкие аккорды, переплетенные со звонким, красивым, сильным голосом, взорвали тишину, вызывая по всему моему телу электрические импульсы.

Здесь сегодня день особый – праздник окончания лета.

Не ходи туда, не надо, иль хотя бы не спеши!

Говорят, хозяин здешний был когда-то человеком.