Воробышек
Шрифт:
– Знаешь, Иван Гордеевич, а ведь Егор считает, что Женева – крот.
Слова отца, словно гром и молния, ошарашили всех присутствующих. Звякнула, упавшая на бетонную плитку, чайная ложка, что-то громко булькнуло в озере, закашлялся генерал.
– Так, может, стоит ее допросить? Так сказать, с минимальными усилиями, без причинения физического вреда.
– Пап, ты что?
Как по щучьему велению, моему долбанному хотению – глаза Евы до краев наполнились желанным мне ужасом, даже через полилось! Слезами, блядь.
Генерал молча откинулся на спинку сидения и продолжил внимательно наблюдать. Ева переводила взгляд с меня на отца, ее подбородок дрожал, в такт ему задрожало и мое сердце.
– Давай, Егор. Ты же сдал Сазонову «Развед. деятельность в боевых условиях», так чем не повод продемонстрировать навыки.
– Я не стану этого делать. Она же просто девчонка.
– Еще пару часов назад ты утверждал, что Ева работает на федералов.
Сказать, что я испугался – не сказать ничего! По глазам видел – отец не шутит. Он встал, подошел к бледной, словно сама смерть, Женеве и протянул руку. Озираясь по сторонам, Ева несмело вложила в нее бледную дрожащую ладошку.
Клянусь, я ощутил ее страх каждой клеточкой своего тела.
ТВОЮ МАТЬ!
Я не хотел!
С замиранием сердца наблюдал, как отец помог Еве подняться и проводил ее до шезлонга, перевел в горизонтальное положение спинку и безапелляционным тоном заявил:
– Ложись, Женева.
– Отец, остановись! Что ты задумал?! – я подбежал и встал между ним и Евой, загораживая девушку спиной.
– Егор, если не собираешься помочь, то тебе лучше отойти.
– Я никуда не уйду. Ты не будешь с ней этого делать.
– Я прислушался к твоим словам, Егор, и теперь хочу развеять все сомнения.
– Давай просто поговорим. Я уверен, в таких мерах нет никакой необходимости.
– Очевидно, Егор, что ты еще очень молод и совершенно не знаком с коварством женщин и их тягой к предательству.
– Пап, ты чего. Ну какая она шпионка! Ты сам говорил, слишком глупая.
– А вот это мы и выясним. Отойди, Егор.
– Нет!
– Ничего с ней не случится, метод без физического насилия, ты сам говорил.
– Это не метод, это психологическая пытка!
– Согласен, трудно лгать, когда ты тонешь.
– Перестань! Ева, вставай! Иван Гордеевич, ну хоть вы-то скажите!
– На федералов Ева не работает, - отозвался генерал, - Это точно. Я лично ее проверял. Но знаешь, Вениамин, ведь есть кое-кто пострашнее. Мы Женеву сняли с этапа, ее ищут хозяева, и они недовольны пропажей девчонки и потерей прибыли. Но вот не является ли она подсадной уткой с их стороны, проверить можно только путем дознания.
Отец и генерал многозначительно переглядываются. Для них весь этот дурацкий набор слов явно имеет смысл, в отличие от меня.
– Какой еще этап? Ева что – осужденная? Какие еще хозяева? Какая прибыль? Вы о чем вообще?
Однако, отвечать мне явно никто не собирался. Я чувствовал себя маленьким ребенком, подслушавшим разговор взрослых. По отдельности – знакомые слова, а в совокупности никакого смысла. Как квантовая физика. И знаете, это ощущение мне совершенно не понравилось!
– Вставай, Женева! – скомандовал отец, и у меня буквально отлегло от сердца, но ровно на секунду, пока я не услышал следующие его слова, - Мы уезжаем.
Глава 17.
– Что? Куда еще вы уезжаете?
– Егор, убери здесь все и ложись. Не стоит беспокоиться.
– Иван Гордеевич, вы-то чего молчите? Что вообще происходит? Это же просто девочка!
– Успокойся, Егор. Мы не звери, все с ней будет в порядке!
– Куда вы ее везете?
– Зададим пару вопросов и привезем обратно, - спокойно отвечает мне Коротков, - Обещаю, ни один волос не упадет с ее головы.
– Женева, в машину! – командует отец.
Я слышу звук разблокировки дверей тойоты, припаркованной под навесом у ворот. Девушка на негнущихся ногах, с полными слез и отчаяния глазами покорно залезает на заднее сидение. Я вижу, как дрожат ее тонкие пальчики, выглядывающие из-под рукавов бесформенной вязаной кофты, принадлежащей Семеновне, в которую добрая старушка укутала девушку с наступлением прохладного вечера.
Отец садится за руль, а я пытаюсь забраться на пассажирское сидение, но меня жестко останавливает генерал, схватив за грудки мягкую ткань толстовки.
– Тихо-тихо, Егор, - говорит он мне на ухо, - Нормально все будет. У меня в военной части полиграф есть. Проверим девочку на детекторе лжи и привезем обратно…
– Я с вами поеду!
– Нет. Не сходи с ума!
– Точно на полиграф везете? – также тихо спросил я.
– Егор, мы не в концлагере и не в Гуантанамо, не психуй.
– Точно?
– Егор, не нервируй отца. Не знаю, что между вами произошло, но Гусь взвинчен до предела. Я впервые его таким вижу. Давай, успокойся и делай, как он говорит. Все с девчонкой будет в порядке.
Генерал сел назад к Еве, и в то же мгновение щелкнул центральный замок, блокируя двери. Мотор послушно заурчал, и автомобиль выехал заворота, оставляя меня наедине с буйной фантазией, диким страхом и муками поздно очнувшейся совести.
Твою ж мать!
Надеюсь, генерал не обманул.
В самом деле, не станут же они пытать девчонку?! Два взрослых мужика. Она такая маленькая и беззащитная.
Прозрачные кристальные слезы в глазах Евы мгновенно смыли весь мой гонор и пыл. Таким бездушным малолетним мудаком никогда в жизни я еще себя не чувствовал.
От нервов не знал, куда деть руки. Тело самопроизвольно вытаптывало тропинки по двору, перемещаясь туда-обратно. Сам не заметил, как навел порядок.
Покурил.
Потушил тлеющие угли мангала. Загрузил посудомойку.
Покурил.
Проверил Семеновну – спит. Выпил кофе.
Покурил.
От сигаретного дыма уже тошнило и болела голова. Принял душ. С особой тщательностью вычистил зубы, но никотин пропитавший ядом легкие, по-прежнему раздражал горло тошнотворным осадком. Стены комнаты давили тишиной и замкнутостью пространства. Вылез на крышу.