Чтение онлайн

Не исключено, что дождь будет из детских слез.

Ай, больше страха было. Примеры задаются легонькие, мы их как орешки щелкаем. Но, чует мой воображаемый хвост, это только начало. Чтобы малыши вошли во вкус, а дальше пойдут усложнения.

Итак, утречко. Мы всей семьей подкатываем к солидному главному корпусу детской больницы. Без Шу — нынче со мной в качестве группы поддержки будут оба родителя.

Нам не туда: при больнице действует отдельный корпус для вакцинации. Это такое маленькое зданьице, соединенное переходом на уровне второго этажа с главным корпусом.

Сравнение почему-то напрашивается: обувная коробка и спичечный коробок.

Для посетителей вход в «коробок» с улицы. Пока идем, я зыркаю: где обещанная панда? Внутренний ребенок шипит от негодования голосом Шуфэн. «Всюду обман!»

Хмурюсь, но вслух не бухчу. Возможно, всё дело в том, что мы приехали пораньше. А ещё раньше, чем мы, явились Чен и Шуфэн с мамами. Наследник Гао только не прибыл.

Шуфэн вовсю убеждала Ченчена, что иголки не страшные, а очень даже интересные. Бо не убеждался. Косился на раздвижные двери. Того и гляди, рванет в бега.

Госпожа писательница взирала за беседой с прохладцей утренней декабрьской изморози. Яркая и обширная мама бегемотика комкала в пальцах платочек.

«Такая себе поддержка», — оценила я обстановку.

— Чен, — обратилась я к другу после всех положенных приветствий. — Как думаешь, где они прячут панду?

Лучшее средство отвлечь нашего гения пространственного мышления — дать его мозгу задачку. Любую, даже самую абсурдную. Тогда дружище переключается и весь уходит в поиск решения.

— Все люди проходят в те двери, — задумался бегемот. — В одну из пяти дверей. Выходят из них только те, что в халатах. Обычные — нет. Я видел в щелочку, внутри мало места. Дом больше.

— Там есть другой выход? — ухватила я ниточку рассуждений. — Круто!

Вообще, обычно Ченчен решает и соображает молча. В уме. Но тут, на фоне волнения и страшных иголок, начал рассуждать вслух. Ещё и руками водил, прикидывая размеры внешние и внутренние.

Так, нещадно эксплуатируя гениальный мозг нашего товарища, мы пришли к выводу: панда будет встречать нас с другой стороны от прививочного «коробка». Гао Юн, успевший ровно к записи, согласился с выводами.

Мы все ошиблись.

Но не во всем. Так, из кабинетов, где в нас тыкали иголочки, действительно были выходы во второй зал ожидания. Этот — для деток, прошедших малоприятную процедуру. Медсестра засекла время.

Сказала: через полчаса подойти к стойке, чтобы сделать отметку в книге прививок. Раньше уходить нельзя, ведь малышу может стать нехорошо. Зря она это: стойко перенесшему укол Чену резко поплохело.

— Мальчики не плачут, — предупредил его с недетским фатализмом в голосе Гао Юн. — Мы сильнее.

Одобрительно покивал его сопровождающий.

— П-ф! — фыркнула Цао Шуфэн.

Мать-холодрыга удостоила дочь взгляда.

— Панда ждет, — напомнила я приятелям нашу общую цель. — Если нас не надули.

Увы: на улице никто нас не встречал. Ни национальный символ, ни любые другие животные. Мелкие птички в ветвях зеленых еще деревьев не в счет.

— Везде обман, — взгрустнулось нам.

И всё-таки мы заблуждались. Перед воротами в садик, за красной трехколесной тележкой, украшенной разноцветными воздушными шариками, стояла долгожданная панда.

На двух ногах (ладно, лапах).

— Вау, — только и смогла сказать эта ворона.

Леденцы и розочки манили. Но вот в чем фокус: с другой стороны по пешеходной зоне шла другая панда. Красная.

Такая… менее натуральная, если уместно говорить так о ряженых в костюмы животных людей.

— Какая из них — наша? — с осоловелым видом завертел головушкой Гао Юн.

— Молодой господин, стойте за моей спиной, — отработанным шагом заслонил наследника его сопровождающий. — Это может быть отвлекающее действие.

— Похитители детей с каждым годом всё изобретательнее, — заполошно (и смутно знакомо) проговорила ближайшая, черно-белая панда. — А ну, стой на месте!

И рванула вперевалку к красной панде. Красные панды в природе мельче «национального символа», но этот представитель уступал только в объеме «талии», а ростом превосходил черно-белую.

Но от бега бешеного округлого медведя красный сначала оторопел, а затем ринулся бежать. Почему-то вбок, к зеленым насаждениям, уже тронутым осенней позолотой.

Петляющий бег двух краснокнижных животных с огибанием деревьев — это круче, чем любой мультик. Со всей ответственностью заявляю!

Мы (дети) дружно болели за «нашу», черно-белую. Не зря же она охраняла тележку с леденцами?

Мать моя вызывала подкрепление в лице Шу и бурчала, что зря муж остался в машине. Бате позвонили по поводу фирмы, мы его оставили «совещаться». Он у нас вообще сегодня больше за водителя. Которого постоянно отвлекают важными звонками.

Помощник семьи Гао что-то говорил в воротник (подозреваю, там был микрофон в петличке).

Круглолицая мать бегемота стояла с отвисшей челюстью. Госпожа писательница со страдальческим видом удерживала за воротник тонкой курточки дочь. Шуфэн рвалась принять участие в веселье.

Вот кошачий медведь, он же малая красная панда, скользит на влажной от утренней мороси травке газона. Почти падает, но выравнивается. Однако секунды потеряны!

Бамбуковый медведь, он же большая панда, делает мощный рывок. Хватается — в прыжке! — за штанину плюшевого красноватого костюма. Или за хвост? Неудачный ракурс, дайте вид сверху!

— У-и-и! — пищим мы на высокой тональности, когда красная панда выскальзывает из захвата. — Держи его, хватай!

Ещё один героический рывок, и панды валятся в куст. Одна поверх другой. Черно-белую подводит неудобный широкий костюм.

Тут-то и прибегает подкрепление от сопровождающего Гао.

Скручивают всех животных… Правда, по команде от «помощника» отпускают черно-белую пухляшку.

Отчего я к этому мишке в женском роде? Так голос, что о похитителях детей вещал, был женский.