Чтение онлайн

Пока благодарю в ответ, милашка порывается уйти.

— А как же автограф? — тянусь за открыткой. — Как твое имя?

— Лю Цайцай, — хлопает ресницами это чудо.

Начинает объяснять, как правильно писать её имя-фамилию.

Что-то отвлекает на границе зрения. А, зеленый монстр шевелится. Мужчина, ты устал держать его двумя руками у груди? Просто оставь уродца на столе и иди себе. С миром.

Не говорю этого вслух, конечно же. Мило улыбаюсь и вывожу иероглифы. Усталость уже чувствуется, вот и бродят всякие мысли…

Юная художница коротко кланяется и отходит.

Гляжу на портретик — у девчули в самом деле талант. Здорово получилось.

Звук — едва различимый за голосами, шагами, щелчками затворов фотокамер (работают приглашенные фотографы) — расстегиваемой молнии.

Очень быстрый, я его отмечаю, но не отвлекаюсь. Мало ли, кто-то из гостей молнию на сумочке расстегнул.

Жуя тут уже просили подписать футболку красной губной помадой.

Шур-шур-шур…

Словно водопад из шорохов звучит прямо передо мной.

Шур-шур-шур.

Ядовито-зеленый монстр высыпает «внутренности» — шарики из вспененного полистирола.

Малоподвижный до того дядечка отбрасывает в сторону плюшевого уродца. В руке — лазурный водяной пистолетик.

Прыгает через стол черно-белая молния Шу.

— На пол! — кричит в прыжке Илинь. — Объект заслонить!

У соседнего стола вскрикивает Чу. Грохот за спиной — мама обо что-то споткнулась.

«Если кто-то или что-то слишком долго на взводе — непременно раздастся выстрел», — мелькает заполошная мысль. — «Принцип драматургии».

Нажать спусковой крючок — пусть и пластиковый — быстрее, чем перемахнуть через стол. Струя выстреливает, но почти сразу уходит в сторону. Шу — почти — успевает.

«Кислота?» — только и успеваю, что закрыть глаза.

И начать падать — но это лишь на словах всё долго. В реальности вонючая струя бьет мне в глаза почти мгновенно. По полуопущенным векам.

Размокает на столе карандашный рисунок. Последнее, что я вижу.

Приходит жгучая, невыносимо острая боль.

«Разве может кислота пахнуть соевым соусом?» — пока болевые рецепторы безумствуют, разум выделывает коленца. — «Уксусом ещё ладно, но уксус тоже кислота»…

А затем боль заливает всё — пылающим белым светом.

Меня прижимают сверху-вниз.

Поздно…

Сквозь слепящую боль я слышу крики, много криков. Звуки ударов, грохот. Похоже, Жуй и Сыма тоже ринулись на помощь. Кай, балбес, нога же еле ходит…

— Демон больше не взглянет на нас! — истошно верещит нападавший. — Демон… не…

Звук отрываемого скотча.

Тварь затыкается.

— Да кто здесь демон?! — в аффекте вопрошает Мэйхуа. — Ты или невинное дитя?!

Боль.

— Госпожа, я вызвала скорую и полицию, — голос Суцзу. — Простите, что не успела…

— Чудовище! Он чем-то облил Мэй-мэй!

— Бить его!

…Если не успокоить их, люди устроят побоище. Самосуд. Эту кровь вспомнят не им, мне.

Я стану — в глазах общественности — демоном. Как того и хотел тот урод…

Отпихиваю девичье тело: кажется, Чу-один. Та не сопротивляется, ведь враг уже повержен. А сама она в шоке.

— Стойте! — выпрямляюсь, не чувствуя лица — вместо него сгусток боли. — Когда разум затмевается, его поглощает страх. Этому человеку должны помочь.

…Крепкие санитары с успокоительным и смирительной рубашкой. Я желаю этому чокнутому гореть в преисподней. Надеюсь, адом для него станет осознание: его план не удался.

Что-то течет по этому сгустку боли. Надеюсь, что слезы — из невыжженных глаз. А не кровь.

Так тихо вокруг, что я слышу, как падает капля на бумажный лист.

— Майтрея, — шепчет кто-то с придыханием. — Милосердный и сострадательный Будда Майтрея придет из народа…

Эй, женщина, кто из нас ослеп? Будай, признанный Буддой будущего, это такой пузатый улыбчивый монах, его изображают в виде статуй, статуэток и даже чайных божков. Где буддийский Санта, и где трехлетняя девочка?

Звуки сирен.

Ноги подкашиваются. Есть, кому поддержать… Гаснет в белом сиянии боли сознание.

Мироздание, я к тебе?

Конец пятой книги.