Чтение онлайн

Компактная камера в салоне установлена заранее. А дядя Бу обещал заняться монтажом. Общие кадры заезда с крупными из кабины.

Мы финишируем последними. Победитель встречает безмятежной улыбкой.

— Ты меня подрезал! — возмущается «второе место».

— Эй! Пустыня не такая маленькая, чтобы жаться ко мне, — отвергает обвинения Ян Хоу.

Вот уж от кого не ожидала. Хотя… Апельсинка?

— Т-ц, вечно твои отговорки, — вздергивает нос Бу Сунлинь.

— Вы оба — монстры вождения, — качает головой мой «напарник». — Спасибо за урок, старшие.

Мы продули, но это совсем не обидно. Пора записать последний кусочек видеоролика.

— Мы пока не победили. Повод расти над собой, — тянусь вверх на носочках. — Ай, ничего. Главное, что было весело. А какой тут вид! Вода, песок и горы.

Здесь по плану пойдут фирменные панорамные съемки дяди Бу. В коих он — мастер.

— Подарков я сегодня не приготовила, — верчусь, показывая, что у платья нет кармашков. — Не песок же из пустыни черпать? И, знаете, что я думаю? Здесь необычно. Даже красиво. Но ещё лучше был бы зеленый берег. С травой, кустарниками и деревьями. Я верю, что однажды так и будет. Желтые драконы перестанут прилетать в города. Пески покроются зеленью. Если кто-то на такое способен — это мы с вами.

Эта ворона подготовилась к выезду в пустыню. Крепко и по многим направлениям.

Мамочку очень пугала пустыня. До еле заметной дрожи и прокушенных губ. А ведь Лин Мэйхуа — человек с превосходной выдержкой, держать лицо, как она, не каждый сумеет.

«Так дело не пойдет», — думала эта ворона, видя бурые ранки на нижней губе моей замечательной.

И тогда я решила попытаться побороть этот страх. Что пугает сильнее всего?

Правильно, неизвестность.

Эта ворона попросила родительницу показать ей картинки и — если найдутся — статьи о пустыне Тяньмо. В ключе: хочу подготовиться к предстоящей работе.

На интернет-пространство Срединного государства ещё не опустился «Золотой щит». Так что гугл у нас в наличии. Однако наш, местный поисковик байду (Baidu) уже есть и потихоньку набирает популярность. Немного жаль, это ведь тоже «бай», которое я могла бы присвоить. Но не всё вороне сырный день.

Нашим, родненьким байду мы и «побайдили» близлежащую пустыню. Стоит похвалить китайцев: несколько информационных страничек (и даже с фото) нашлись мгновенно. На них мне бросились в глаза: горы и… палки. В смысле, некое подобие леса, только голое. Сухое. Мертвое.

— Мамочка, а что это такое? — любознательность изображать не пришлось. — До деревьев дошел песок, и они высохли?

— Не совсем, — покачала головой родительница. — Эти тополя высадили в песок, чтобы они остановили пустыню.

— Кажется, не очень получилось, — ворона опустила клюв… уголки губ. — Не удивительно: тополя те ещё водохлебы.

Мэйхуа окатила меня молчаливым удивлением.

Я сказала что-то, что не списать на уроки естествознания? Уже пора бы и привыкнуть.

— Считается, что тополя неприхотливые и быстрорастущие деревья, — проговорила мамочка.

Со вторым — вопросов нет. А что до неприхотливости — вон, серые стволы ответят про выживаемость. Да, они стойкие, но не неубиваемые. Может, если им обеспечить полив…

Так-то крохотная (по меркам тех же Гоби или Такла-Макан) Тяньмо интересно расположена. У подножья горы Янь с одной стороны. А с другой вплотную подходит к водохранилищу Гуантин.

В Период Воюющих царств (Чжаньго шидай) — это с пятого века до нашей эры и до объединения государства первым императором Цинь Шихуанди — здесь был участок Великой стены. Сигнальные башни у подножья горы до сих пор сохранились.

Но про полив этих молчаливых свидетелей неудачной лесопосадки говорить поздно. И про воюющие царства совсем поздно, они давно свое отвоевали.

Что нельзя сказать про другую войну. Китая нынешнего с опустыниванием. Это называется системой защитных полос «Три севера». Собственно: север, северо-запад и северо-восток затрагивает этот национальный проект.

Великая зеленая стена должна была протянуться через тринадцать провинций Китая. Программа началась аж в 1978 году и… вызвала гомерический смех в западном сообществе. Особенно громким стал этот хохот, когда от первых насаждений в пустынных регионах пережили первый год менее десяти процентов саженцев.

Фото — аналоги кусочка тополиного леса по краю Тяньмо — быстро просочились в сеть. Да и журналисты со всего мира не поленились лично прилететь и нащелкать кадров с растрескавшейся землей и торчащими стволами погибших деревьев.

«Китай закапывает деньги в песок!» — мамочка мне и такую статью нашла. На английском, но довольно примитивном — видимо, чтобы любой дурак понял масштаб иронии.

Там нас высмеивали. И среди китайских экологов тоже возникли сомнения в рациональности подхода. Прямо сейчас проект не то, чтобы остановлен. Нет, посадки идут. Каждый год двенадцатого марта, в национальный День посадки деревьев сотни тысяч китайцев идут и зарывают юани (саженцы так-то тоже денег стоят) в песок наших пустынь.

Но куда больше сограждан отправляются засаживать другие регионы. Хоть бы и горы: там выживаемость растений и то выше.

Это полезный труд. До введения мартовского праздника Чжишуцзе и предписания всем гражданам (от одиннадцати до шестидесяти лет) сажать три-пять деревьев ежегодно, лесной покров был ниже десяти процентов. В какой-то забугорной статье (особо злостной и наверняка недостоверной) приводился показатель всего в четыре процента.

В прошлом году «лесистость» выросла до семнадцати процентов.

Я понимаю, что это скучненько звучит. Но тут вот какое дело: эта ворона уже рассматривает себя частичкой миропорядка. Песчинкой Мироздания. Мне не начхать на будущее этого мира.

А иначе бы — зачем все старания?

Тем более, что программа «Три севера» в моем Китае не заглохла. Вроде бы в ней тоже был застой после ряда неудач. Но затем чуть ли не случайно было найдено простое и дешевое решение.

Рисовая солома.

Откуда я про это знаю?

А вы ещё помните, с чего началась вся эта история? С внезапного и негероического «откисания» Киры Вороновой в разгар баталии. В игре-стратегии. Где, кроме прочих регионов, был регион «Энбеса». Ну очень — как по мне — похожий на Кению. Или, что даже ближе, на Эфиопию. До того, как там массово вырубили леса.

Энбесса — Абиссиния…

Там (в игровой Энбесе) мы вели оросительные каналы, чтобы успешно заниматься развитием региона. А Кира Воронова была въедливой и жадной до знаний.

Так я узнала о программе восстановления лесов в Эфиопии и Нигере. Об ученом-энтузиасте, который годами высаживал растения. И в итоге дошел до восстановления уже вырубленных деревьев: их корневая система всё ещё питала мертвые (казалось бы) пни. И пни давали молодые побеги, которые обычно обгладывали голодные животные.