Чтение онлайн

— Зная твой характер, моя дорогая озорница, я, скорее, боюсь за безопасность и жизнь этих людей, — тихо рассмеялся маг, а затем послышался приглушенный стук копыт и тихое счастливое ржание лошадей.

— Пойдемте, дамы, — сказала Эддер, и мы двинулись вперед.

Мы переступили порог, и я тотчас почувствовала духоту, а ужасная вонь заставила меня с трудом подавить рвотный рефлекс. Мне хотелось сбежать, пусть бы обратно под дождь, но я помнила о том, что в моем чреве теперь живет тот, кто не желал бы, чтобы его мама простыла или заболела. Нет уж, лучше потерплю. Надеюсь, в спальных комнатах вонять будет меньше. Если нет, попрошу Эванса попробовать убрать неприятный запах магией. Кто знает, как долго нам нужно было бы идти до следующей таверны? Да еще и под таким ледяным ливнем.

Но переменился не только запах: едва мы вошли, гул и ор в зале вдруг затихли, и люди начали громко перешептываться. И я знала почему: три красивые молодые девушки, одни, без охраны… Хорошо еще они не видят наших с Эддер дорогих платьев и драгоценные камни Астрид, спрятанные под нашими длинными плащами.

Понимая, что мой нынешний вид может отталкивать еще больше, я низко склонила голову и натянула на лицо капюшон плаща так низко, как только это было возможно.

— Какие малышки! — раздался мужской бас, от которого я даже вздрогнула. — Куда это вы залетели, а, бедные птички?

— Мир вам, добрые люди! — приветливо и громко сказала Эддер.

На секунду шепот в зале исчез, а затем зал наполнился громким хохотом, свистом и причмокиванием губ. Я тут же наполнилась омерзением к этому месту, к этим людям и нашему униженному положению.

— Слыхали, как нас назвали? «Добрые люди»! — вдруг послышался все тот же бас.

— Ох, умора!

— А птички-то не только красивые, но еще и глупые!

Эти и другие крики, еще похлеще и еще похабнее, слышались со всех сторон.

— Я разорву их всех! — прошипела Астрид.

Я слышала, как среди этого хохота часто-часто забилось сердце Астрид, и каким прерывистым стало ее дыхание: она желала использовать свою магию, чтобы проучить этих нахалов, да и я желала того же, но это было бы слишком дорогой роскошью для всех нас.

— Не обращай на них внимание, Астрид. Будь выше этих людей, — спокойным тоном сказала я.

— Пусть только попробуют распустить свои руки! Оторву! — процедила сквозь зубы Астрид. — Свиньи!

— Нам нужно купить комнаты. Как только мы поднимемся наверх, о нас все забудут, — поспешно сказала Эддер, и мы быстро направились вперед.

— Вы уж не обижайтесь, красотки, у меня порой такой сброд собирается, что даже бездомные собаки обходят это место стороной… Эти упыри сейчас напьются и будут спать под столами. Нужно начинать брать с них плату за ночлег! — Этот старческий женский голос, перешедший в грубый смех, должно быть, принадлежал хозяйке заведения.

— Ничего страшного. Нам нужны две комнаты до завтра. Самые чистые и уютные, — мягко сказала Эддер, и тотчас раздался звон монеты.

— За такую блестящую монетку я вам и муженька своего отдам в прислуги! — довольно воскликнула хозяйка таверны.

— Щедрое предложение, добрая женщина, но нам нужны лишь комнаты и горячая еда. Прикажите принести ее наверх, — приказала Эддер. — И еще: с нами наш брат, он сейчас в конюшне. Когда он зайдет, скажите, что мы уже наверху и ждем его.

— Скажу, деточка… Эй, Петер! Подойди-ка к своей бабуле! — крикнула хозяйка таверны.

— Что, бабуля? Чего надо? — Прозвучал рядом со мной тонкий детский голос.

Сколько было этому мальчику? Семь? Восемь? А впрочем, какая разница? Не об этом мне сейчас нужно думать!

— Отведи-ка этих… Э-э… Гостей наверх. Открой для них самые дальние комнаты. Живо, малец! — строгим тоном сказала хозяйка своему внуку.

— Пойдемте! Я вам все покажу! — радостно прощебетал мальчик, словно не обратив внимания на недружелюбие своей родной бабушки. — Вам понравятся наши комнаты! Клопов и блох там нет! Их недавно потравили…

— Иди, иди! И придержи свой язык, поганец эдакий, а не то голову оторву! — прикрикнула на него бабуля, и мне вдруг стало очень жалко этого бедного ребенка, которого, скорее всего, не любят, о котором не заботятся и которого постоянно унижают… А может, и бьют. Нужно будет спросить Эддер, не имеются ли на мальчике следы побоев. Но что я смогу сделать? Вмешаться? Рассказать этой старой грубой женщине, что детей бить нельзя? Но разве она послушает? А может, предложить ей отправить ребенка в Стурьфьель, в королевский дворец, где он сможет ходить в школу, созданную леди Сульвай, моей свекровью? Я должна что-то предпринять!

— Уже идем, бабуля! Пойдемте! — послушно откликнулся бедняга Петер, и мы начали подниматься по довольно крутой скрипящей лестнице.

К счастью, Эддер была идеальным проводником, и я шла смело и без колебаний. По дороге я все размышляла о бедном мальчике, и, вдруг споткнувшись обо что-то, упала лицом вниз, да так ловко, что Эддер не удалось удержать меня.

— Ой! Плохой знак! — услышала я испуганный возглас мальчика. — Слепые приносят зрячим проблемы и горести…

— Забудь о том, что видел! — перебила его Астрид. Ее голос был сладким и чарующим. — Забудь, а в обмен на это я дам тебе две золотых монеты!

— Две? Если дадите две, то вряд ли забуду, а вот, если пять, то точно память отшибет!

— Ловкий малый! Ну же, держи да помалкивай! Ну, и что же ты видел?

— Ничего такого. Она упала, наверное, ударилась. Ничего больше.

— Верно! А теперь показывай нам комнаты, малыш.

В это время, с помощью Эддер, я уже стояла на ногах и ругала себя в душе: моя неловкость раскрыла меня! Должно быть, при падении, капюшон сполз с моей головы, и Петер увидел мои белые, без зрачков, глаза. Слепые люди считаются в Калдвинде предвестниками беды, и их боятся и ненавидят почти так же сильно как демонов.

— У Астрид талант к увещеванию! — со смехом прошептала мне на ухо Эддер.

— Прости! Кажется, я подставила нас под удар! — также шепотом извинилась я. — Что, если этот ребенок все же расскажет обо мне всем сидящим в зале? Они нападут на нас!

— Не нападут, а если осмелятся, как уже было сказано, Фреда хорошо полакомится человечиной, — спокойным тоном ответила Эддер.

— Скажи, на мальчике есть побои? — спросила я, идя за своей проводницей по коридору.

— К сожалению. У него разбита губа, а на виске виден большой синяк, совсем свежий. Если бы ты только видела его бабушку! Порой люди бывают куда страшнее самых ужасных и опасных монстров. — Было мне ответом.

— Я хочу сделать что-нибудь для него. Хочу попросить его бабушку отправить его в Стурьфьель, в школу.

— Это очень благородно с твоей стороны, Сильвия, но оставь это на другой день: когда ты вернешься к своему супругу и излечишь его, то можешь еще раз приехать сюда, уже как законная королева Калдвинда, и забрать мальчика, — посоветовала мне Эддер.

— У меня не будет такой возможности, — тихо сказала я и крепко сжала руку подруги. — Я еще не говорила ни Эвансу, ни Астрид… После того, как мы вернемся в Калдвинд, я попрошу у Дерека развод и отправлюсь в родной Фламмехав. А если он откажет, я сбегу… И ты сбежишь со мной.