Чтение онлайн

— Что ж… Делать нечего! Поедем на Фреде, если, конечно, она захочет понести нас, — заявила я. Идея Эддер была мне не по душе, но я знала, что это был единственный выход из сложившейся ситуации.

— Она сама предложила это, — уверила нас Эддер. — Но сперва нам нужно дойти до леса: нам незачем кричать о том, что мы обладаем такой интересной лошадкой.

Эддер была права: огромная восьминогая паучиха бегала очень быстро. Так быстро, что все, кроме хозяйки нашей «лошадки», провели многие часы, изо всех сил вцепившись в жесткую «гриву» Фреды и пытаясь не свалиться с ее широкой, но довольно покатой спины. Деревья, поля, реки — все это пролетало так мимолетно, словно было отблеском моего уставшего разума. Умная паучиха знала, что ей не следует показываться людским глазам, и бежала через пустоши и леса, распугивая на своем пути все живое. Должна признаться, поездка все же принесла мне удовольствие, однако насчет моих друзей сказать то же самое было нельзя. Малыш Петер и вовсе трясся от ужаса: несмотря на то, что он никогда не обижал пауков, Фреда лишила мальчика дара речи. Когда мы делали короткие остановки, чтобы прийти в себя, принять пищу и утолить жажду, Петер не отходил от Эванса ни на шаг: только с ним он чувствовал себя в безопасности. Астрид тоже была ласкова с мальчиком и даже дала ему погладить свою великолепную Хогорм.

Когда мы наконец взобрались на широкую, невысокую гору, с которой открывался вид на густой темный лес, словно окутанный мраком, Фреда резко остановилась, и нашим глазам предстали высокие могучие деревья-великаны, без единого листка на их длинных когтистых ветвях. Этот лес был огромным, и с него доносился неприятный запах, заставивший мой желудок забурчать.

— Какая вонь! — Астрид брезгливо поморщилась и закрыла нос полой своего плаща.

— Всего лишь за сутки мы проделали путь, который на лошадях занял бы три дня. Знаю, это маленькое путешествие было не из приятных, но вот мы здесь, у подножья Королевства гарпий. Этот лес люди называют «Лесом падальщиков», — бодрым тоном сказала Эддер.

— Эти твари едят падаль? Немудрено, что здесь так ужасно воняет! Еще хуже, чем в той трехклятой таверне! — бросила на это Астрид.

— Падаль? Наивная моя девочка. Гарпии питаются только свежим мясом. Они похищают с округи людей и съедают их заживо. А затем скелеты, все еще не до конца обглоданные, просто выбрасываются, — объяснила Эддер.

— Куда? — вдруг спросил Петер, вытянув шею, словно пытаясь разглядеть это ужасное место в лесу гарпий.

— Вон туда.

Мы невольно взглянули вниз, куда показала своей тонкой белой рукой Эддер.

— Святые угодники! — истошно завопил Петер и прижался к Эвансу. — Давайте уже повернем? Мы ведь собирались в Стурьфьель?

— Увы, сперва нас ждет серьезный разговор с королевами гарпий, — мрачно сказал ему Эванс и подбадривающе взъерошил темные волосы мальчика. — Но ты подождешь нас здесь.

— Вместе со мной и Фредой, — вставила Эддер. — Как я уже говорила, мы не будем сражаться против гарпий. Это ваша битва. Мне очень жаль.

— Не стоит извиняться. Что бы не встретило нас завтра в этом лесу, мы достанем то, что нам нужно, даже, если нам придется истребить их всех, — тихо сказала я. — Но нам следует отдохнуть. Мы переночуем здесь.

К счастью, никто не стал мне возражать.

Чтобы вонь, исходящая от гниющих тел, не беспокоила нас, Эванс начертил вокруг нас большой круг, сказал несколько волшебных слов, и мы оказались в сфере, мерцающей желтоватым светом. Положив наши уже успевшие высохнуть плащи прямо на холодный камень горы и не разведя костер, чтобы вдруг не получить нежданный визит из леса, мы быстро поужинали, а затем укрылись шерстяными одеялами, пожелали друг другу спокойной ночи, и постарались заснуть.

Когда я открыла глаза, было уже утро. Оно было холодным, туманным и пасмурным, как и мое настроение. Моя душа была полна странного, словно колющего чувства и некоторого страха.

Мы не разговаривали. Молча позавтракав и собрав вещи, я, Астрид и Эванс подошли к краю пропасти, готовые идти навстречу неизвестности.

Петер шмыгал носом и утирал слезы рукавом своей залатанной куртки. Эддер была очень серьезна, а Фреда стояла за ее спиной и испуганно жалась к хозяйке. Было очевидно, что она боялась гарпий.

— Фреда спустит вас вниз на своей паутине, — тихо сказала Эддер. — Будьте осторожны… И… — Она сглотнула. — Прошу: вернитесь живыми.

— Обязательно, — фальшиво улыбнулась я, а затем взглянула на Астрид и Эванса, спокойных, как безветренный день. — Что ж, друзья мои, спускаемся?

Глава 31

Фреда, как оказалось, умеет плести из своей прочной, немного липкой паутины весьма необычные, квадратные конструкции. Стены этого «домика» были на удивление прочными, и даже тогда, когда наша компания спускалась в нем на дно пропасти, пол, сотканный из белой паутины, не прогибался под тяжестью наших тел. Кто бы мог подумать, что огромная жуткая паучиха окажется такой талантливой? Придворные ткачихи и городские ремесленники могли бы позавидовать ее навыкам.

Спустя какое-то время наши ноги наконец-то коснулись земли. Представшая перед нами картина мне не понравилась. Даже больше, я прибывала в ужасе от увиденного: дорога, ведущая прямиком к месту обитания гарпий, была вымощена черепами различных существ, однако большинство черепов принадлежали людям. На некоторых из них все еще догнивали остатки плоти, и по ним ползали жирные опарыши. Других живых существ по близости не было, по крайней мере так нам показалось. С каждым шагом мне становилось все более дурно: запах разлагающейся плоти становился все более резким, от чего к моему горлу поступала рвота.

— Вы заметили, что вокруг нет ни души? — внезапно полюбопытствовала Астрид, пытаясь разогнать руками назойливых мошек, которые то и дело садились на ее лицо.

— Ты права, здесь слишком тихо, — согласился с ней Эванс, который выглядел довольно серьезным и задумчивым.

— Что вы хотите этим сказать? — едва сдерживая поток рвоты, поинтересовалась я.

— То, что это не спроста. Должно быть, наши гарпии не любят гостей. — Эванс стал мрачнее грозовой тучи.

— Здесь даже падальщиков нет. Эта дорога находка, для таких, как они. Но почему-то волки и грифы боятся посещать это место. Бьюсь об заклад: нам не будут рады. — Громко вздохнув, магичка нервно усмехнулась и отрицательно покачала головой.

— Прошу, не наводите ужас. Мне и так нехорошо! — взмолилась я.

— Сильвия, тебе плохо? Может, тебе стоит остаться здесь, а мы с Астрид попытаемся справиться сами? — мгновенно отреагировал на мои слова Эванс.

— Нет, все в порядке, не стоит волноваться.Просто этот запах… — поморщившись, я прикрыла нижнюю часть лица ладонью и поймала на себе недовольный взгляд нашей общей знакомой.

— Ну да, конечно. Ты совсем о ребенке не думаешь?

Магичка внезапно перешла в нападение. И когда только я успела ее разозлить? Да и с чего бы она так заботится обо мне и моем ребенке? Знает же, что обстоятельства вынуждают меня поступать подобным образом. Я не могу отсиживаться в стороне, когда другие рискуют своими жизнями ради моей цели. Было бы эгоистично согласиться с Эвансом и остаться здесь в ожидании их возвращения. К тому же нет никаких гарантий, что они вернуться. У гарпий имеется лишь один король, но три королевы, так как Астрид и Эванс собираются одолеть их в одиночку, хоть и с «Топором Мертвеца»? Помимо правителей, есть и другие гарпии, которые могут напасть. Ну уж нет, сидеть, сложа руки, я не стану. Быстрее дойдем, быстрее покончим с этими «пернатыми» и покинем это ужасное зловонное место.

— Думаю, — холодно бросила я Астрид и ускорила шаг, но тотчас поймала себя на мысли, что поступила неправильно.

Раньше я всегда старалась контролировать свои эмоции, но теперь они, словно бушующий ураган, сносили все на своем пути, и я ничего не могла с ними поделать. Совсем недавно мне начало казаться, что в моем теле теперь, вместо меня, живет кто-то другой. Я не узнавала себя, и по ночам мне снились кошмары о том, как мое отражение искажается и начинает говорить со мной чужим голосом. Эта похожая на меня женщина, постоянно напоминала мне о кровопролитной войне между Калдвиндом и Фламмехавом, рассказывала в подробностях о том, как насиловали, грабили и убивали воины Дерека Мёрксверда, а я все это время пыталась закрыть уши и не слушать ее. В конце она всегда произносила одну и ту же фразу: «Он убьет и твое дитя, помяни мое слово». После, она громко смеялась и растворялась в большом, старинном зеркале, а я просыпалась в холодном поту и пыталась выкинуть из головы сон, который невозможно было забыть.