Чтение онлайн

– Нам повезло, что вы смогли заменить его в последний момент, - отвечает Николас. Эдит просто зыркает на меня.

Я одариваю их обоих безразличной улыбкой.

– Мистер Кинкейд — очень хороший клиент. Мы стараемся угодить.

Эдит вклинивается.

– Картины были доставлены пару часов назад. Они в хранилище. Следуйте за мной.

Кинкейд определенно параноик. Кроме лондонского хранилища, взломать которое нам не под силу, в замке есть еще одно хранилище. Оно не такое неприступное, но все равно достаточно проблемное, чтобы мы не стали пытаться.

Я спускаюсь за Эдит в подземелье. Она вводит двенадцатизначную комбинацию на клавиатуре, и тяжелая дверь хранилища распахивается. Она жестом приглашает меня войти.

– Картины внутри.

Хранилище размером с небольшую комнату, десять на двенадцать футов. С одной стороны — ряд стальных шкафчиков. С другой стороны, на металлической тележке сложены тридцать семь картин.

– Отлично, они уже загружены. Это облегчит мне работу.

Эдит не улыбается.

– Хорошо. У вас есть два часа.

Я приступаю к работе, развешивая картины, Эдит молчаливо стоит позади меня. Я еще не встречала Кинкейда, да и не ожидала этого. Миллиардеры обычно не встречаются с ассистентами.

Примерно через час после начала работы раздается громкий звук. Вот он, мой сигнал. Отдаленный грохот взрыва эхом разносится по хранилищу.

– Какого черта?
– ругается Эдит. Она хватает телефон и звонит.
– Суреш, что происходит?

Прежде чем она успевает ответить, раздается звук еще одного взрыва. Эдит колеблется. Она смотрит на меня, потом в окно, а потом принимает решение.

– Оставайся здесь, - приказывает она.
– Продолжай работать. Никаких глупостей. За тобой следит камера.

Как только Эдит скрывается из виду, я начинаю снимать картины со стены. Через минуту Антонио присоединяется ко мне в бальном зале, катя за собой тележку. На нем кепка, скрывающая лицо.

Я бросаю на него удивленный взгляд.

– Ты ведь знаешь, что у Валентины камеры под контролем, не так ли?

– Старые привычки умирают с трудом. Вот, давай повесим их.

Это фальшивки, которые мы повесим вместо оригиналов.

– Ты так и не сказал мне, кто делает эти копии.

Он ухмыляется.

– Нет, не сказал, и это сводит тебя с ума, не так ли?
– Он вешает на стену подделку Джузеппе Аванци.
– Мой старый контакт, к сожалению, больше не доступен. На этот раз я воспользовался принтером.

– Принтером?
– Я смотрю на него через плечо.
– Серьезно?

– С помощью технологий можно делать удивительные вещи, особенно если картины должны пройти лишь беглый осмотр.

– А Эдит Фрост ничего не знает об искусстве. Умно.
– Я вешаю Веронезе и перехожу к следующей картине.
– Никогда о таком не слышала.

– О печати картин на принтере, ты имеешь в виду? Я увидел это в телешоу.

Не проходит и пяти минут, как мы заканчиваем менять картины местами, и Антонио грузит оригиналы в свою тележку.

– Ты все еще не сказал мне, что собираешься с ними делать, - замечаю я.

Он смеется.

– Это сюрприз, маленькая воришка. Но поверь мне, тебе это очень понравится.

Я хочу уйти, как только заканчиваю, но Эдит сообщает мне, что я должна остаться до воскресенья, чтобы демонтировать инсталляцию.

– Но это же все выходные, - протестую я.

– Это обсуждалось с мистером Флетчером. Разве он не поставил вас в известность об этом?

Она смотрит подозрительно, и последнее, что мне нужно, это чтобы она связалась с Флетчером.

– Без сомнения, это вылетело у него из головы. Учитывая обстоятельства, разве можно его винить?

Николас появляется как раз в тот момент, когда я это говорю.

– Что происходит? — спрашивает он.

– Мисс Д’Эспозито не знала, что останется на выходные.

Николас поднимает бровь.

– Без сомнения, Флетчер был слишком занят, чтобы сообщить вам об этом, - говорит он. Спасибо, Николас.
– Вы остановились в деревенском пансионе, да? Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь забрал ваши вещи. И конечно, вы приглашены на вечеринку сегодня вечером.

Черт побери. В какой-то момент Кинкейд обнаружит кражу, и я предпочла бы оказаться в самолете в Лондон до того, как это произойдет. Но, похоже, этого не будет.

– Спасибо, - говорю я покорно.
– Это очень любезно с вашей стороны.

На вечеринку приглашены восемьдесят самых близких и дорогих друзей Артура Кинкейда. Я сижу в углу в своем темно-синем платье, потягивая бокал содовой, и наблюдаю, как миллиардер приветствует своих богатых и состоятельных коллег.

Затем в комнату входит Антонио.

Даже в этом собрании элиты он выделяется. Черно-красная клетчатая кепка исчезла. Его угольный костюм безупречен, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Я смотрю на него, теребя золотое кольцо на пальце, и меня охватывает собственническое чувство. Мой, думаю я. Мой муж.

Артур Кинкейд сияет от удовольствия.

– Мистер Моретти, я так рад, что вы смогли присутствовать.

– Я бы ни за что не пропустил это событие, - отвечает Антонио.
– И, пожалуйста, зовите меня Антонио.

Вечеринка начинается. Официанты в белых рубашках перемещаются среди толпы, держа в руках подносы с шампанским и закусками. Гости переходят от картины к картине, восхищаясь представленной коллекцией. Женщина в тоге играет на золотой арфе на возвышении в центре бального зала, а жонглеры и фокусники перемещаются среди гостей, показывая фокусы и иллюзии, которые завораживают всех.

Честно говоря, это немного чересчур. Но, по крайней мере, еда вкусная. Я отхожу в сторону, мое внимание разделено между Антонио и Кинкейдом. В любую минуту…

Кто-то стучит вилкой о бокал. В бальном зале воцаряется тишина, и на подиум выходит ведущий, настраивая микрофон и прочищая горло.

– Дамы и господа, уважаемые гости, я рад приветствовать вас всех на этом особенном событии — праздновании восьмидесятилетия единственного и неповторимого Артура Кинкейда.

Гости аплодируют. Артур улыбается и кивает.