Чтение онлайн

Скоро зазвучит музыка, и настанет время выйти замуж за человека, которого я люблю.

Антонио

Лучия — это видение в шелке цвета слоновой кости. Она скользит ко мне, ее волосы мягкими волнами рассыпаются по плечам, а в зеленых глазах светится нежность. Позади нее распахиваются двери церкви, Венеция сверкает на заднем плане, золотая жемчужина, переливающаяся в сапфировом море. Но сегодня я смотрю не на свой город, а на свою великолепную, прекрасную воровку.

Моя невеста.

Моя.

Она идет ко мне, каждый шаг приближает ее. И я понимаю, что не могу стоять на месте, не могу ждать. И я устремляюсь к ней, не обращая внимания на поднятую бровь священника.

– Моя маленькая воровка, - бормочу я, прижимаясь к ее щеке.

Она действительно делает это.

Она выбирает меня.

Она поднимает глаза.

– Антонио, - шепчет она.
– Что ты делаешь?

– Женюсь на тебе.

В ее глазах появляется дерзость.

– Чего же мы тогда ждем? Пойдем и сделаем это.

Это моя Лучия. Я подношу ее руку к своим губам, и мы идем, рука об руку, к немного растерянному священнику.

Прошлой ночью, в постели, мы заключили пари.

– Ты будешь плакать, - предсказал я.
– Ты можешь притворяться, но я знаю тебя, tesoro. Ты будешь плакать, когда будешь произносить свои обеты.

Но оказалось, что я ошибался.

В церкви, где меня бросили младенцем, в окружении людей, которых я считаю своей семьей, я смотрю в зеленые глаза любимой женщины и обещаю быть рядом с ней в болезни и здравии. Я обещаю любить, чтить и лелеять ее до конца своих дней. И когда она повторяет те же обещания, держа свою руку в моей, плачет не Лучия. Это я.

И, как ни странно, меня это не беспокоит.

– Ладно, это смешно.
– Я бросаю взгляд на двух разъяренных членов моей организации. У Данте и Валентины всегда были бурные отношения, но каким-то образом все обострилось до полного хаоса. Я предполагал, что они переспят друг с другом во время событий с Верратти и снимут сексуальное напряжение, но нет. Последние четыре недели они огрызаются друг на друга со все большей ядовитостью.

– Сегодня первый день после моей свадьбы, - продолжаю я.
– Через три часа я уезжаю в медовый месяц. И вместо того, чтобы лениво завтракать с Лучией, я оказываюсь здесь.
– Мой язвительный взгляд падает на Данте, а затем на Валентину.
– Занимаюсь вашими мелкими разборками.

Хуан морщится в знак сочувствия, пока я не фокусируюсь на нем, и быстро возвращает свое выражение лица к нейтральному.

– Этот последний провал в Паскале.
– Я опускаю взгляд на отчет Томаса.
– Может, кто-нибудь из вас объяснит, что пошло не так?

– Я сказала Данте… - начала Валентина.

– Валентина не стала слушать… - Данте перебивает.

– Хватит, - огрызаюсь я.
– Это не гребаная детская площадка, а вы двое — не капризные малыши.
– Я смотрю на них с разочарованием. Все, чего я хочу, — это провести медовый месяц, зная, что моя организация все еще будет существовать, когда я вернусь. Но с Валентиной и Данте в их нынешнем состоянии это не гарантировано.

Пришло время для решительных действий. Я не люблю напоминать о своей роли, но если в этом когда-то и была необходимость, то только сейчас.

– Я устал от этого, - говорю я, наклоняясь вперед и устремляя на них свой взгляд.
– Очевидно, что между вами есть сексуальное напряжение.

– Сексуальное напряжение?
– Валентина краснеет.
– Между мной и Данте? При всем уважении, Дон, даже если бы он был последним мужчиной в городе, нет.

– И не мечтай, - усмехается Данте.

– Я рад слышать это от тебя.
– Я дьявольски улыбаюсь.
– Потому что вы работаете вместе. Данте, ты начальник Валентины. Если бы у нас был отдел кадров, они бы сошли с ума от домогательств на рабочем месте.

На лице Валентины мелькает чувство вины.

– Он не…

– Я не закончил.
– В моем голосе звучит сталь.
– Ваши личные проблемы подрывают моральный дух команды. Поэтому я запрещаю это делать.

Данте вскидывает голову.

– Что?

– Вы оба утверждаете, что не заинтересованы друг в друге, так что это не должно быть проблемой. Для ясности — никаких свиданий. Никаких уютных, интимных бокалов вина после того, как Анжелика ляжет спать. Никаких встреч украдкой и никакого секса.
– Томас сосредоточенно читает что-то в своем телефоне, а Лео старается не рассмеяться, видя, как растерялись Данте и Валентина.
– Я все это запрещаю.

Когда я возвращаюсь, Лучия уже пьет кофе.

– Что это было за чрезвычайное происшествие?
– спрашивает она.

Я рассказываю ей, и она начинает смеяться.

– О, ты злой, - говорит она.
– Если что-то и заставит этих двоих — двух самых упрямых людей, которых я знаю, — прозреть и понять, что они идеально подходят друг другу, так это то, что ты сказал им «нет». Сделал это запретным плодом.
– Она наклоняет голову.
– Ты это спланировал?

– Конечно. После того как они твердили, что ненавидят друг друга, они вряд ли могли протестовать против моего приказа. Ты бы видела их лица.

– Такой хитрец.
– Она целует меня.
– Я люблю тебя. Кстати, не то чтобы я жаловалась, но через два часа мы уезжаем. Ты скажешь мне, куда мы едем?

Я сдерживаю улыбку. Оказывается, Лучия ненавидит сюрпризы. Я предложил спланировать медовый месяц и сказал, чтобы она взяла две недели отпуска и собрала теплые вещи, и с тех пор она пытается понять, что я придумал. Это сводит ее с ума.

– Конечно. Я протягиваю ей конверт.

Она хмурится.

– Что в нем? Это не может быть билет на самолет, так больше никто не делает.

– Я могу тебе сказать, - иронично отвечаю я.
– Или, и это просто предложение, ты можешь открыть его.

Она закатывает на меня глаза.

– Одни комедианты вокруг, - ворчит она. Затем достает содержимое конверта и озадаченно хмурится.
– Так, это что-то вроде чертежа, несколько листов с цифрами, еще один чертеж… На что я смотрю?

– План ограбления. — Чем еще мы можем заняться в медовый месяц? Кроме секса, конечно. И поверьте мне, его у нас будет предостаточно. Но когда мы не в постели… Мы же воры, в конце концов.
– В медовый месяц я подумал, что мы могли бы слетать в Англию и ограбить Артура Кинкейда. Что скажешь, cara mia? Все тридцать семь украденных картин одним махом?

Она смотрит на меня, потрясенная, а потом смеется.

– Лучшая. Идея. Из всех.
– Она качает головой, в ее глазах пляшет веселье.
– Ты сумасшедший, ты знаешь об этом? Да, абсолютно.