Чтение онлайн

– Номер десятый! Червонец!
– вырвал из глотки хрип судья.

За время, пока шел "русский дартс", табачный дым так уплотнился, что фингал с его лица исчез. С места Жоры Прокудина все смотрелись близнецами с мутно-бледными рожами. Не люди, а девки с кремовыми масками на физиономиях.

– Жи-и-ла бы стра-ана родна-ая!
– с криком попытался всунуть свое рыхлое личико в дыру пьяный мужик.

Дыра оказалась не по размеру. Для физиономии сибиряка нужно было прорезать отверстие диаметром с хороший тазик. Или с автомобильное колесо. В той дырочке, что красовалась на черном щите, появились лишь дурацкие пластиковые кружки очков, по-монгольски широкий нос и верхняя губа.

– А другого щита у вас нету?
– недовольно спросил номер первый.

Переносицу на его узком больном лице осветлял двойной слой пластыря, а из ладони в ладонь нервно перелетал резиновый мячик.

– Нету!
– огрызнулся судья и снова сполоснул горло водкой.

Наверное, оно у него было оцинкованным.

– Э-эх!
– С таким же вскриком метнул номер первый мячик и попал по доскам щита.

Черно-кожаная толпа презрительно засвистела, а верхняя губа мужика всплыла в улыбке, показав медвежьи желтые зубы. Впрочем, этой желтизны Жора Прокудин издалека не увидел. Он посмотрел на Топора, прислонившегося спиной к холодной стене. Его глаза были закрыты, но было такое ощущение, что он следит за всем происходящим сквозь веки. Открыл он их за секунду до того, как судья-фингалоносец, уже напрочь потерявший голос, выдавил из себя:

– Нх-хумер один... а-аццатый...

На лету Топор поймал брошенный ему судьей мячик, покатал его за спиной в ладонях и крикнул мужику:

– Ты сколько весишь, дядя?!

– Все - мое, - из-под разбитой в котлету губищи промямлил мужик.

Восемь остальных метателей сделали из его красного лица сине-черную отбивную. Из переносицы стекала по носу к черным доскам щита кровь. Побелевшие пальцы мужика держались за края досок. У мужика никогда не было в кармане тысячи долларов, и он готов был умереть на подиуме, но не разжать пальцы.

С разворота, как матерый питчер в бейсболе, Топор сложился в

полупоклоне, пружиной распрямился, высоко вскинув левую ногу, и

метнул мяч в цель. И уже через секунду щит рухнул на пол вместе с

мужиком.

Удивление подбросило Жору Прокудина со стула. Он хорошо знал, что щит прибит по низу к доскам подиума, и не мог понять, почему он упал.

– Во вцепился, сука!
– заорали вытягивающие мужика из-под щита зрители.
– Разожмите ему пальцы! Он в отрубе! Принесите воды! Его отключили!

Вывернутая из ведра ледяная вода окатила посиневшее лицо мужика. Он по-плавательному задвигал ногами и что-то прохрипел.

– Сними с него очки!
– приказал Топор.

Чьи-то пальцы услужливо выполнили это требование. Мужик открыл осоловевшие глаза, обвел ими потную вонючую толпу и вдруг вспомнил, что у него есть голос.

– Падла!.. Он меня того... кирпичом... По носяре... В отруб...

– Тебе показалось, - вяло ответил Топор.
– На...

Зеленый мячик жабой запрыгал по полу к мужику. Он схватил его и попытался разорвать. Но жабы - скользкие твари. Мячик выскользнул из его корявых пальцев и попрыгал дальше по полу. Судья подхватил его, брезгливо сжал двумя пальчиками и поддержал Топора:

– Все честно. Резина. Кидать надо уметь.

– Ну я тебя ща урою!
– пообещал Топору мужик.

– Ур-рой!
– хором попросили его те, кто ставил в тотализаторе на мужика.
– Чтоб кровью умылся!

Щит водрузили на прежнее место, прибили к полу двумя гвоздями-сотками. Мужик, шатаясь и матюгаясь, слез с подиума и стал ждать своей очереди. В эту минуту Жоре Прокудину сильнее всего показалось, что сегодня Топор уж точно не выиграет, и все останутся при своих, и ему очень захотелось уйти. Но тут в кармане ожил "сотовик", и Жора нутром ощутил, что звонит Босс. Других звонков так щекотно грудью он не ощущал.

– На связи, - хмуро ответил он трубке.

– Что ты хотел?
– безразлично спросил Босс.

– Я пока не уезжаю.

– Что значит, пока? У нас послезавтра самолет.

– Есть дело на недельку. Не больше.

– Что за дело?

– У меня бабка умерла, - все-таки ответил Жора Прокудин под очередной удар мячиком по кривому носу Топора.

Нос не краснел, не синел и не сдвигался. Возможно, это был уже не нос, а что-то искусственное. Как у Майкла Джексона. Только из металла.

– Что ты несешь? Какая бабка?
– удивился Босс.

– Она... Она была мне заместо матери. Гадом буду, если к ней не съезжу...

– Это несерьезно, - мгновенно решил Босс.
– Мы сваливаем с "крупняком", пока нам не сели на хвост, а ты начинаешь вихлять. Это не по правилам...

– Босс, всего на недельку. Это деревня на Алтае, - с ходу придумал Жора Прокудин и с ужасом ощутил, что если Босс спросит название, то он не придумает ничего лучше Ивановки. А вдруг в Алтайском крае Ивановки нет? Можете улетать без меня. Я потом догоню.

– Ты рискуешь головой.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского...

На подиум по-обезьяньи, сгорбившись, выбрался мужик с синей физиономией. Если бы можно было, он бы метнул в рожу Топору не мячик, а свой кулачище.

– Я бы не поехал, - мрачно посоветовал Босс.
– Второй раз в Америку ты визу не пробьешь...

– Пробью.

– Ну смотри, - вяло ответил Босс.
– "Бабки" уже в Штатах. Без них ты здесь - никто!

– Чего ты меня хоронишь?.. Я к тетке - и назад.

– Делай, что хочешь, - огрызнулся Босс.
– Я - против!

Он никогда не прощался. Он считал это плохой приметой. Сейчас же это показалось вдвойне плохой приметой.

– Э-эх!
– вложил всю свою дурь в бросок мужик, но мяч, ударившись о стальной нос номера одиннадцатого, отлетел ему обратно под ноги.

– Па-апрашу "ба-абки"!
– вынырнув лицом из отверстия, потребовал от судьи Топор.
– Тыща сто! Как в кассе!

– Ты - шулер!
– заорал мужик.
– Поглядите: у него харя без синяков!

– А почти все мазали, - не согласился с ним кто-то в зале.

– Я не промазал!

– А это что, не синяк?!
– выставил левую щеку Топор.
– Ты ж, сука, попал!

– Я тебе в нос попал! А нос целый!

– Мой нос уже ничем не запугаешь, - протянул руку за деньгами Топор. Его не такие орлы, как ты, обрабатывали, а покруче...

– Не давай ему "бабки"!
– прыгнул к судье мужик, но опоздал.

Одиннадцать стольников с мордатым президентом, в том числе и его кровный, не один месяц у сердца пролежавший, мелькнули мимо глаз мужика в узком кулаке Топора и исчезли в толпе. Топор спрыгнул с подиума и враскачку направился к столику в углу.