Чтение онлайн

– Вот это - бабка, - кивнув на мячик, сказал Жора Прокудин.

– Чего-чего?

– Это - бабка.

– Ты чо, ширяешься?
– попытался заглянуть ему в глаза Топор.

Зрачки были обыкновенными. Конечно, расширенными, как и положено при плохом освещении, но не до колес, как у наркош.

– Никакой бабки нет, - мрачно произнес Жора Прокудин.
– Есть дело на пару арбузов...

Лимон - миллион. Арбуз - миллиард. К триллионам замену еще не придумали. Наверное, это была бы тыква. Крупнее тыквы овоща нет.

– В рублях?
– не понял Топор.

– В "зеленых".

– Так... так не бывает.

– А я говорю, чистяк. Верное дело.

– А что Босс?
– посмотрел с ужасом на пустынную улицу Топор.

Возникло жгучее предчувствие, что сейчас из-за угла вырулит "вольво" с Боссом за рулем, и сердце не выдержит испытания. Оно лопнет, как резиновый мячик, пущеный мужиком в его пластиковую маску. Хорошо хоть судья успел незаметно для всех сменить порванный мячик на целый, а то б точно мужик догадался про маску.

– А зачем он нам нужен?
– положил Жора Прокудин зеленый шулерский трофей в "бардачок".
– Так по арбузу достанется, а если его в дело брать, то меньше семисот лимонов "зеленых" на рыло получается.

– Е-мое!.. Круто! Как у шейхов!

– После того, что мы провернули, у нас баксов тыщ сорок на брата выходит. Точно?

– Я не считал.

– А я считал. Босс больше не отстегнет. Да еще и надует. И

что ты будешь в этом Нью-Йорке делать с сорока тысячами? Здесь это деньги, а там...

– Босс говорил, дело откроем, - вяло посопротивлялся Топор.

– Себе-то он откроет. А ты пойдешь у него негром на ринг. И будешь по подвалам до кровавых соплей драться. А там пластиковую маску не наденешь! Сразу засекут и ноги повырывают.

– Иди ты!

– Я не гоню. Я хочу, чтоб ты не тормозил.

– А откуда... это... два арбуза?

– Потом объясню. Так едешь со мной?

– А это... Жанетку можно?

В эту минуту Жора Прокудин пожалел, что взял Топора в долю. Жанетки в его планах не было, и оттого, что не было, два миллиарда долларов банка "Чага" показались уже менее досягаемыми. Будто бы именно в тот момент, когда Топор назвал имя своей подруги, деньги тут же начали перепрятывать.

– Можно, - назло самому себе согласился Жора Прокудин.

– А что Боссу сказать?

– Ничего. Не приедешь в аэропорт - и все...

– Так ему одному все "бабки" достанутся!

– Ну и хрен с ними! Ему - тысячи долларов, а нам - миллиарды!

Топор стронул машину с места, вырулил на середину шоссе и медленно поехал от центра города. Фонари в дальнем конце улицы почему-то не горели, там царила плотная вязкая тьма, и оттого казалось, что они едут к пропасти.

Глава пятая

ДАЙ-ДАЙ-ДАЙ

Огромный рыжий мужик по фамилии Рыков лежал на спине плотно, плашмя, широко раскинув руки, и капли пота на его лбу катались зернами. К правому его плечу была прижата нежная женская щечка. Еще более нежная женская ручка поигрывала рыжими зарослями на его спартанской груди, а совершенно бесподобная нежная ножка коленочкой плотно, ненасытно прижимала низ живота.

"Как же от него воняет", - подумала она и мягко пропела:

– Зайчик, ты такая пре-е-елесть...

"Вот крыса! Сейчас про деньги спросит", - подумал он и устало вздохнул:

– Ты то-о-оже... того...

"Ну точно как лошадь воняет", - подумала она и еще мягче пропела:

– Ми-илый, мне нужны наличные. Ты уже до-олжен по-олторы тыщи...

"Ну и жена! Ее задушить легче, чем прокормить", - подумал он и еще более устало выдохнул:

– Не-еужели по-олторы?..

"Вот сволочь! Опять завилял!" - подумала она и уже с совершенно неимоверной мягкостью пропела:

– Ро-о-овненько по-олторы... Ты же по-омнишь наш уговор?..

"Нет, точно: задушить легче", - подумал он и с полной изможденностью выдохнул:

– Угово-ор?..

– Конечно!
– не успев ничего подумать, приподнялась она на локтике и посмотрела на его мокрые усы.
– Мы же договорились, что после свадьбы ты мне будешь... дарить пятьсот долларов за каждую ночь...

– А сейчас день, - тоже не успев ничего подумать, ответил он.

– Я уже купила в салоне моды платье в долг. И за педикюр я не плачу последний месяц.

– Педи... чего?

– За лак на ногтях!

На пальчиках взлетевшей ножки блеснули алые, в золотую точечку, ноготки.

Рыков не знал, что ответить ноготкам. Они были такими красными, будто пылали ненавистью к нему большей, чем все остальное тело Лялечки, его третьей, его самой юной и обворожительной жены. Рыков слишком хорошо знал, что за все в жизни нужно платить, но по цене за любовь он, кажется, год назад явно проторговался. После платья и педикюра сейчас всплывут шейпинг, солярий, путевка на Майорку, недостроенная дача и "ягуар", на который она давно мечтала сменить опостылевший "вольво", а у него до сих пор перед глазами стояли не раскачивающиеся груди Лялечки, а счета, которые привез утром из банка Барташевский. По ним выходило, что в каком-то магазине на окраине столицы, в магазине, куда он точно никогда не забредал, он, видите ли, оптом закупил партию видеомагнитофонов и телевизоров на сумму более двухсот тысяч долларов. Все его кредитные карточки оказались отоваренными, и теперь Рыков был беднее церковной крысы. Хотя в этом сравнении он явно перебирал. Все-таки почти полмиллиона "зеленых" у него крутилось в деле, но деньги эти были как бы виртуальны. Они делали свое дело, принося небольшую, но прибыль, а если бы ему захотелось оживить их, превратить в хрустящие купюры, то ему пришлось бы выйти из дела. А там все было так путано-перепутано, что выход грозил пулей. Лялечка вряд ли поняла бы столь долгое объяснение. Это все равно что бывшему строителю и бывшему прорабу Рыкову стали бы рассказывать устройство чипов для видеокарты компьютера.

– Понимаешь, милая, - стерев со лба белые зерна, начал он, - в некотором роде...

Телефонный звонок сбил мысли, хотя Рыков и не мог с уверенностью сказать, что они у него были. Просто требовалось что-то говорить.

– Р-рыков!
– с удовольствием рявкнул он в "сотовик".

– Добрый день, господин Рыков, - ответил аппарат незнакомым голосом.

– Добрый...

– Моя фамилия - Дегтярь. Меня направило к вам частное сыскное агентство, в которое вы вчера обратились.

– Вчера?

После встречи с мальчиком-банкиром Рыков в ярости так напился в офисе, что уж толком и не помнил, звонил ли он куда. Кажется, он орал на Барташевского, требовал от него найти воров, а что было дальше? Кажется, Барташевский согласился и ушел. Нет, не кажется, а точно ушел. Барташевский, его коммерческий директор, вообще не пил, а только и делал, что жрал свои любимые чипсы, а Рыкову очень хотелось его напоить. Барташевский потерял в десять раз меньше его, и это бесило Рыкова больше, чем сама потеря. Впрочем, у каждого свой масштаб. Барташевский в офисе выглядел бледнее бумаги, поглощал чипсы быстрее, чем он это делал обычно, и к концу их посиделок ненависть и зависть ушли, уступив место состраданию. Рыков полез целоваться к коммерческому директору, другу по несчастью. Тот в слезах пообещал найти воров и попросился домой. Когда он ушел, красивый, черноволосый, умный, Рыков в одиночку допил литровую бутылку водки, мутными глазами посмотрел на коммерческий телефонный справочник и подумал, что даже такой умный мужик, как Барташевский, не найдет воров. И он позвонил в первое попавшееся в справочнике на глаза частное сыскное агентство.