Чтение онлайн

– А ты где?

– Внизу. Возле консьержа.

– Кого-кого?

– Ну, охранника. На первом этаже.

– А-а... Дай ему трубку... Что?.. Это охрана?.. А-а?.. Да, пропусти человека ко мне. Да, к Рыкову, пятый этаж...

Лялечкино тело прильнуло еще плотнее. Уже оно все, а не только ее губы и алые ноготки просили денег. Но и этот сыщик по фамилии Дегтярь тоже приперся не за свежим воздухом, а за хрустящими купюрами. В эту минуту Рыкову захотелось вскочить с кровати и сигануть в окно, разнося в брызги матовое бельгийское стекло, но он вспомнил, что оно не трескается даже при взрыве.

– У меня деловая встреча, - выскребся он из объятий, посмотрел на ее смуглые, уже успевшие за лето впитать солнце Канар, Майорки и Сардинии, бедра и не сдержался: - Тебе бы в кино сниматься. На эротику, значит. Такое, понимаешь, тело...

– Ми-илый, а деньги?
– не приняла она его попытку заплатить за близость комплиментом.

– У меня встреча, а ты с пустяками!

– Это для тебя полторы ты-ыщи пустяки. А у меня долги...

– Потом!

На ходу засовывая в брюки рубашку, он выскочил из спальни и еле перевел дух. Домофон у двери уже пропел свою противную мелодию. Она очень сильно напоминала повторяющееся "Дай-дай-дай". Даже домофон никогда не говорил "На-на-на". Все, что окружало Рыкова, и все, кто окружал, знали только мелодию "Дай-дай-дай". И без конца преследовали его по жизни с этими мерзкими собачьими словами.

В черно-белом экране домофона красовалась небритая физиономия с упрямо стиснутыми губами, вялым взглядом и слишком высоким лбом. Этот Дегтярь больше походил на второстепенного актеришку из боевиков, чем на частного сыщика. Домофон опять пропел "Дай-дай-дай", и Рыков нервно щелкнул сейфовым замком.

– Проходи, - предложил он гостю.
– Я думаю, мы обсудим все в моем кабинете.

Дегтярь не ответил. Вживую, не на экране домофона, его лицо казалось более сплющенным, щетина превратилась в ровненько подстриженную бороду с интеллигентной сединой на подбородке, лоб стал меньше, глаза острее, а от образа второстепенного актеришки не осталось и следа. Теперь гость уже напоминал модного кинорежиссера.

– Присаживайся, - предложил в кабинете Рыков.
– Куда хочешь. Здесь все дерьмовое.

Дегтярь холодным взглядом обвел новенькие кожаные кресла, стулья от французского кабинета эпохи Людовика шестнадцатого и сел на банкетку, непонятно как оказавшуюся в этом скопище импортной мебели, делавшей кабинет похожим на магазин.

– Ты как сам-то считаешь, - с хрустом упав в кресло и вытянув ноги в атласных тапках, спросил Рыков, - гнилое дело или "бабки" еще можно вернуть?

– А какое у вас дело?

– Тебе не сказали?

Нахмурив лоб, Рыков попытался вспомнить, говорил ли он сыскарям о том, что же случилось. В голове криком домофона крутилось "Дай-дай-дай". Рыков бросил взгляд на руки Дегтяря и с удивлением увидел, что у того нет указательного пальца на правой руке.

– В детстве потерял?
– спросил он.
– Граната? Или в драке?

– На службе, - неохотно ответил Дегтярь.

– В армии?

– В милиции.

– Так ты служишь?

– Два года назад ушел.

– Из-за пальца?

– Так какое у вас дело?

– Дело?
– опять нахмурился Рыков.
– А-а, дело!.. Выпить не хочешь?

– На работе не пью.

У него точно было лицо кинорежиссера. Очень породистого кинорежиссера. Нервного, злого, самоуверенного, явно считающего, что он снял лучший из всех фильмов, существующих на земле, и не понимающего, почему это видит только он один и никто больше.

– А у меня трубы горят, - наполняя стакан прозрачным джином, пояснил Рыков.
– Утром Барташевский приперся с этими вонючими бумажками, потом жена, теперь ты... Опохмелиться некогда...

Хвойный дух джина пропитал тело до последней косточки, залил голову чем-то свежим и приятным, вроде бы тоже похожим на запах сосновой рощи, и Рыков с непривычной для себя легкостью рассказал о том, что знал. Почти без запинки.

– Мне необходимы все имеющиеся у вас по делу документы, - выслушав его, произнес Дегтярь.
– Абсолютно все: кредитные карточки, копии банковских счетов, документы из банка, о которых вы только что говорили...

– Барташевский унес их в офис.

– А кто это?
– приподнял левую бровь Дегтярь.

– Мой коммерческий директор. Правая рука. Мозги и мысли. Его тоже облапошили. Только не на двести тыщ с копейками, а на двадцать с копейками. Ты не поверишь, он даже плакал от этого...

– А он до этого что, никогда не плакал?

– Никогда.

– Где я могу с ним встретиться?

– Вот это, братан, не надо!
– припечатал пузатый стакан донышком к лакированной плахе стола Рыков.
– У меня, понимаешь, такое условие: о том, что ты работаешь на меня, знаю только я. И больше никто в моей конторе! Ни-икто! Даже Барташевский!

– Но документы-то я получу?
– не выразив ни грамма удивления, поинтересовался Дегтярь.

– Получишь! Все! Все, что есть! Кредитки бери хоть сейчас!

Выдвинув ящик из письменного стола, он выскреб оттуда пачку карточек и протянул ее гостю. Самая яркая из них, с золотым отливом, выскользнула, ударилась об угол стола и упала на носок туфли Дегтяря. Он нервно отдернул ногу, и обесцененный, просто красивый кусочек бумаги, отлетел к алым тапкам Рыкова. Карточка не хотела уходить от хозяина.

Толстыми пальцами Рыков сгреб ее с паласа, положил вместе со стопкой других на угол стола и кивнул:

– Бери. Этим дерьмом даже не подотрешься. Колются.

Ловким движением Дегтярь вынул из внутреннего кармана пиджака черный пакетик, ребром ладони ссыпал в него кредитки и, не поднимая глаз, сказал о главном:

– Вам необходимо подписать с нами договор. На оплату услуг.

Рыков выпрямился в кресле, настороженно прислушавшись. Нет, домофон не стонал "Дай-дай-дай". А в башке было такое чувство, что слова все равно прозвучали.

– Много платить-то?
– плотно сжал губы Рыков.

– В строгом соответствии с действующими расценками. Вы не волнуйтесь. Расценки средние. У нас не самая элитная фирма. Хотя по раскрываемости мы уже давно даем фору самым элитным фирмам. Просто у нас не принято хвастаться достижениями. Найти преступника - это наша работа.

– Средние, говоришь...

– Безусловно. Договор я привезу. Куда удобнее?

– Ну не в офис же!

– Я помню, конфиденциальность, - величественно выговорил мудреное слово Дегтярь.