Чтение онлайн

Блестящая вспышка, я на мгновение ослеп, а когда зрение прояснилось, я увидел Дуань ху, гигантскую тварь, похожую на жабу, присевшую в центре платформы. Ужасные глаза уставились на меня, бездонный рот начал открываться.

— Бык!

Мастер Ли коснулся правым указательным пальцем левой брови, правой брови и кончика носа, я поторопился повторить последовательность жестов, которую видел во сне, и ужасные глаза сдвинулись в сторону. Рот открылся до конца, сверкнул огромный язык и потоки кислоты хлынули на солдат и мандаринов, сжигая плоть и одежду.

— Бык, вот то, что хранят в клетках — и то, что нам надо! — крикнул Мастер Ли.

Во дне клетки открылось маленькое потайное отделение, пальцы Мастера Ли скользнули через решетку и вытащили маленький предмет, который я хорошо знал по своим снам: крошечную двузубую вилку. Он мгновенно сунул ее в денежный пояс, бросился за другой клеткой и тут нас с головой накрыла волна одновременных событий.

Мандарины и солдаты кричали, кислота лилась на платформу, а рычащий разъяренный святой прыгал среди корчащихся тел. Небесный Мастер настолько разъярился, что совершенно сошел с ума. Не обращая внимания на огромного демона-бога, он, размахивая каменной дубиной, бросился на Мастера Ли, по дороге размозжив голову какому-то мандарину. Я прыгнул в ноги святому в тот момент, когда его дубина уже поднялась над головой Мастера Ли, и мы, все трое, сцепившись в клубок, покатились к краю платформы и упали в бассейн, тот самый, в который стекал водопад. К счастью, когда я ударился головой о подводный камень, вода уже замедлила мое падение. Сознание я не потерял, но какое-то время мог только беспомощно смотреть, как Небесный Мастер убивает Мастера Ли. Падая, святой потерял свой каменный топор, но могучие руки сомкнулись вокруг горла мудреца и я точно знал, что Мастеру Ли осталось жить считанные мгновения. Водяные колеса непрерывно выплескивали корзины с водой в Золотую Речку, вода бурлила и пенилась вокруг нас, и что-то ударило мне в ноги. Это было тело офицера со сломанной спиной. Потом из водяной пыли высунулась пара рук, протянулась мимо меня, схватила руки Небесного Мастера и оторвала их от шеи Мастера Ли.

— В Сингапуре Гильдия Торговцев предлагает замечательное блюдо, которое называется "девять каменных герцогов", то есть маленьких морских окуньков, — прошептал мне в левое ухо сдавленный булькающий голос Трактирщика Шестого Ранга Ту. — И не забудь записать: морского окуня надо готовить на пару вместе с рыбой-попугаем, желтым горбылем и темно-коричневой масляной рыбой, хотя некоторые авторитеты утверждают, что если съесть слишком "каменных герцогов", то начинают выпадать волосы, гнить кости и наступает слепота. Но я уверен, что это — самое обыкновенное недоразумение, вызванное тем, что иероглифы слова "морской окунь" очень похожи на иероглифы слова «абрикос», а все знают, как опасно переедать абрикосы.

Мастер Ли, который опять мог дышать, сумел выхватить нож и вонзил его в грудь Небесному Мастеру. В теле появился разрез… и все. Он вытащил клинок и вонзил его опять, на этой раз по диагонали от первой раны. И опять ни капли крови. Ни капли. И я с ужасом увидел, как из разреза высунулись две маленькие зеленоватые лапы, ребра раздвинулись, и из груди святого высунулась обезьянья голова. Глаза сверкнули ненавистью. Обезьяна что-то пробормотала, сплюнула, полностью выбралась из пустой оболочки, которая была Небесным Мастером, махнула из воды на берег, оттуда на стену утеса и мгновенно исчезла. И только тогда я сообразил, где видел ее раньше: та самая прелестная маленькая обезьянка, подарок Янь Ши, которая так забавно кланялась Небесному Мастеру и привела в восторг старую служанку.

Мудрец стоял на коленях в бассейне, держа в руках тело старого друга и учителя, и плакал, не скрывая слез. Я посмотрел наверх и увидел Кота Ли, глядящего на нас с платформы, потом евнух повернулся и позвал солдат. Я выхватил клетку из рук Мастера Ли и достал кисточку из дыры в верхушке.

— Козлик, козлик, прыг на стенку…, — с трудом выдохнул я, — маме травки набери… мама в стойле или в поле… братьев бедных накорми… раз… два… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь!

Я ожидаемо ослеп от вспышки и быстро сделал шаманские жесты, а надо мной Кот Ли и солдаты заорали от ужаса и бросились наутек. Передо мной появился ужасный, но трогательный Змей Вэй, с двумя человеческими головами, на каждой голове сидела маленькая глупая шляпа, а на теле — маленький фиолетовый кафтан. Тем не менее сам Змей был огромен, изо рта каждой головы торчали страшные клыки, огромные блестящие кольца возбужденно скользили по земле. А из воды за мной с громким всплеском вынырнул Трактирщик Шестого Ранга Ту, который, не обращая внимания на боль встал, повернулся к демону-богу и широко раскинул руки. Глаза трактирщика наполнились экстазом, в голосе зазвучало почтение.

— О легендарный Вкусный Змей из Серендипа! Ты, которого надлежит омыть вином и умастить медом, подогретым детским дыханием! Тебя надлежит начинить трюфелями и сварить в молоке морских змеев. В твоем бульоне надо растворить жемчужины, в которые превращаются слезы единорога! Тебе надлежит поклоняться! Поклоняться и молиться!

Трактирщик Шестого Ранга Ту раскрыл руки так широко, как только возможно и в любовном экстазе обнял Змея Вей, кольца которого сомкнулись вокруг тела трактирщика, и на мгновение оба замерли, поглощенные друг другом. Потом меня ослепила очередная вспышка, а когда зрение прояснилось я увидел, как большой белый журавль обогнул вихрь и летит прямо через распухшее кроваво-красное солнце. (Никто из живых больше не видел Трактирщика Шестого Ранга Ту. Три месяца спустя, когда по приказу суда вырыли тела, зарытые в подвале его трактира, нашли 214 записных книжек с рецептами, кулинарными замечаниями и философскими эссе, которые, вместе взятые, образовали стержень второй из самых великих кухонь в мире. Через год образовалась могущественная партия, заставившая провести дополнительное расследование преступлений трактирщика, в результате чего из официальных документов исчезли все обвинения против безумного владельца гостиницы. Трактирщик Шестого Ранга Ту был возвышен в пантеон богов, и ныне общепризнанно, что в своей божественной форме он является самой яркой звездой созвездия Гиад. Почти во всем Китае ему поклоняются как Ту Гану, Покровителю Поваров и Ресторанов.)

— Бык!

Я оторвал глаза от журавля и увидел, как Мастер Ли искал взглядом клетку. Я опустил на землю ту, которую все еще держал в руках, загоготал как гусь, перевернул ее и вытащил маленькую двузубую вилку. Я прыгнул за следующей, и тут оказалось, что на меня навались оба оставшихся в живых мандарина и Кот Ли, к тому же позвавшие на помощь нескольких солдат. В результате меня зажали между двумя троноподобными стульями, а я защищался копьем, которое подобрал около мертвого солдата.

Похожий на жабу демон все еще извергал кислоту, но тщательно заботился о том, чтобы не попасть на друзей, то есть тех, кто сделал нужный жест. Я старался изо всех сил, чтобы у меня не появилась дополнительная кость-копье, и тут услышал "четыре… пять… шесть… семь… восемь!"

На этот раз я вовремя закрыл глаза, сделал защищающий жест, опять открыл и увидел единственную женщину среди демонов, Ну Ба, которая выглядела как низкое облако, не больше двух чи в высоту. Потом облако превратилось в бесконечные руки из крутящегося тумана, которые стали вытягиваться, все дальше и дальше, пальцы хватали кричащих солдат и плачущих евнухов, на их лицах и телах немедленно вспухали ужасные черные пузыри, люди убегали, разрывая ногтями нарывы, падали, какое-то время дергались в конвульсиях и умирали.

Покрытый черными нарывами евнух покатился под ноги людей, окружавших меня, они отшатнулись и я выхватил кисточку из последней клетки. — Козлик, козлик, прыг на стенку, маме травки набери, мама в стойле или в поле — братьев бедных накорми, раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь!

Я крепко закрыл глаза, сделал жест и открыл их только для того, чтобы увидеть конец Кота Ли.

Вообще Чи-и самый странный из всех демонов-богов. Он него пахнет плесенью, он серовато-белого траурного цвета, говорит — как будто вздыхает и жалуется, а по форме напоминает развевающийся саван трупа. Куча одежды змеей проползла по платформе, достигла двух ног и обвилась вокруг них. Кот Ли перестал орать на меня, посмотрел вниз, махнул мечом и отрубил себе левое бедро. Завопив, он отбросил клинок и обеими руками ухватился за кучу тряпок. Та не сопротивлялась. Он отбросил ее в сторону, но, освободившись, она вытянулась в воздухе. Один конец скользнул на спину евнуху, серовато-белый и отвратительно пахнувший; завиток обвился вокруг груди, примотав руки к бокам. Евнух завопил, его глаза от ужаса вылезли на лоб. Саван продолжал наматываться на тело Кота Ли, все быстрее и быстрее, взбираясь все выше и выше. Колени, талия, грудь, плечи и, наконец, он сомкнулся на шее и подбородке. Хрустальный флакон, содержавший части тела, которые Кот Ли отрезал, стремясь достичь успеха в жизни, вдавился ему в лицо, крики евнуха прекратились, саван продолжал наматываться, закрыл рот и наполненные ужасом глаза. Только затылок, намазанный Протокольным Мылом, какое-то время еще торчал из-под ужасной одежды, но вскоре исчез. Серо-белый кокон упал, какое-то время извивался на платформе, все медленнее и медленнее, и больше я никогда не видел Кота Ли.

Я подобрал последнюю маленькую вилку. Мастер Ли с разгона прыгнул мне на спину и заорал прямо в ухо, — Колодец! К колодцу!

Я спрыгнул на каменный пол, промчался над извивающимися телами и прыгнул на платформу, в центре которой чернел колодец и Мастер Ли соскользнул с моей спины.

— Бык, посмотри внутрь и скажи, что ты видишь!

Я лег на живот, перегнулся через край, насколько мог, и мои глаза расширились от удивления. Я отполз назад и крикнул, — Лягушки! Тот самый узор из лягушек, который я видел во сне!

— Вниз! Быстрее! — скомандовал мудрец.

В отличии от сна здесь не было ни корзины, ни ворота. Я посмотрел кругом и увидел, что солдаты убежали, но пленники, скованные цепью, убежать не могли. Ключ от замка лежал на мраморном полу, я отомкнул замок, дал им всем убежать, потом перетащил тяжеленную цепь к колодцу и закрепил один конец на железном столбе, к которому когда-то крепился ворот.

Спускаться по цепи конечно потруднее, чем в корзине, но в одном смысле мне было легче чем во сне. Не было ужасного запаха гниющего мяса — хотя будет, когда трупы жертв ритуала начнут гнить — и не было ужасного рычания снизу.