Чтение онлайн

Позиция жителей Острогорья была предельно ясна. От рождения и до смерти они хранили верность единственной вере, которую считали самой достойной. Веру в свой род, в клан, в семью. Все остальные культы для них смотрелись несерьезно и даже отталкивающе.

– Почему вы так категоричны? Не все так просто в этом мире. – В защиту своего мировоззрения выступил Глеарос. – Магия – тому доказательство. Есть вещи, которые не поддаются нашей воле, не укладываются в нашем восприятии. Есть силы, которые стоят над нами. Не все так грубо-материально, как вы рассказываете.

– Остроухий, ты видел хоть одного своего бога? – поинтересовался второй гном.

– Нет, но мне не надо на него смотреть, чтобы признавать. Достаточно верить.

– Так я и думал. – Ухмыльнулся Стэн. – Ты говорил красиво, будто пел. Я так не умею, но ты все равно прими, что я тебе расскажу. Думаю, ты слышал когда-то о третьем центре Острых Гор.

– Брагунолл, конечно же слышал. – Подхватил Глеарос. – Его называли самым величественным подземным городом гномов.

– Это так, – продолжил Стэн, – его сокровищницы трещали от набитых до отказа драгоценностей, на его освещение уходило огня вдвое больше, чем на Хельмаин и Наморрун вместе взятые, а сам город являлся одной большой скульптурой, высеченной из горной породы: колоны, тропы, лестницы, балконы. Пять неизвестных никому гномьих кланов когда-то отделились от общей массы и отправились на север по зову сердца, а спустя половину эпохи о них уже знали в каждом уголке Восходных Земель. Чтоб узреть величие Брагунолла своими глазами, к нему ехали короли и королевы, Верховные Правители, графы, лорды и прочая нечисть. Каждый визит таких особ бил по тщеславию пяти кланов, он подстегивал их работать еще сильнее, разрабатывать новые глубины, возводить все больше глыб из камня. Слава исказила трудолюбие гномов, сделав их одержимыми. Со временем их новая Родина успела обрести почетный статус отдельного королевства, заняв достойное место рядом с государством Хельмаина и Наморруна, а также с другими королевствами. Но этого им показалось мало. Они решили стать лучше всех, затмив своим творением даже Цитадель. Финал ты прекрасно знаешь – сейчас от Брагунолла осталась лишь красивая история, а самый великий город гномов завалило горой, что возвышалась над ним. Как выяснилось позже, эти пять кланов развивали город, позабыв о безопасности. Они превысили допустимую норму пустоты, в результате чего миллионы тонн земли с камнем рухнули им на головы. Никакого гнева богов, лишь собственная безалаберность. Иногда природа показывает нам, кто главнее. Ваше землетрясение, трагедия Брагунолла – яркие тому подтверждения. Все куда проще.

– Да будет так, друзья, – в своей мирной манере подытожил Глеарос. Он мог бы сейчас без труда развить полемику, вооружившись знаниями, мог бы без остановки бомбардировать косноязычных близнецов фактами и доводами, но ему меньше всего сейчас хотелось так поступать. Во-первых, по причине уважения мнения своих бородатых спутников, а во-вторых, надо было продолжать путь во спасение пленников.

– Вот видишь, – обрадовались братья, – ты уже сомневаешься. Еще немного, и мы выбьем из тебя всю дурь.

Ничего иного, как улыбнуться в ответ, Глеаросу и Молоху не оставалось. Перекусив сытными абрикосами, четверка продолжила путь с новыми силами. Теперь дорога оказалась на удивление легкой, а эльф, подстегиваемый внутренним чутьем, безошибочно вел товарищей согласно описанной Диондором схеме. Однако, как известно, далеко не всегда все проходит идеально. Глеарос заметил неестественное колыхание веток поблизости вдоль прорубленной тропы. Ему показалось, что кто-то следит за ними. Поделившись с остальными своими опасениями, он призвал гномов и пустынника быть наготове, в результате чего те крепко схватились за свое основное оружие. Горький опыт в травяном поле научил их, что от проклятой местности можно всякого ожидать. Глеарос указал пальцем на место интереса, где колыхание опять повторилось. Свэн, Стэн и Молох мгновенно схватились за оружие и воинственно насторожились. В воздухе повисла напряженная тишина, которую чуть заметно нарушал шелест листьев. Четверка приготовилась дать отпор, застыв в боевой стойке. Пока они оглядывались по сторонам, тонкий зеленый стебель, будто змея, обвил ногу Молоха. Пустынник ловким ударом копья быстро отсек загадочное растение, после чего вместо одного стебля показалось два и оба вцепились в ноги пустынника, свалив того наземь. Товарищи поспешили на помощь, однако также были атакованы неизвестным растением. Оно пускало свои стебли по ним, связывало их по рукам и ногам, заворачивая в зеленые коконы. Обездвиженные, они безвольно лежали на земле лицом вверх, не понимая, что происходит. Так продолжалось недолго, пока из земли не появились толстые прутья. По первому впечатлению они напоминали корни деревьев. Эти корни подхватывали жертв, а затем утаскивали их в землю, погребая заживо.

– Эльф, мы точно не съели ничего вредного? – засомневался Молох.

– Да точно. – Тяжело дыша, произнес он.

– Помогите! На помощь! – близнецы разразились басистым криком.

– Что орете? Мы посреди леса! – с недоумением отреагировал Молох.

– Отстань, тряпкоголовый.

Гномы продолжили звать на помощь, пока корни неотвратимо погружали их под землю. Сначала ноги утонули в мягкой земле, а потом медленно стало погружаться и остальное тело. Попытки освободиться ожидаемо проваливались, а на помощь так никто и не спешил. Не прошло и десяти минут, как четверка уже с трудом дышала, выпрямив шею. Они пытались схватить последние глотки воздуха, прежде чем отправиться под землю. Особенно удрученно среди них выглядел побледневший Глеарос, для которого замкнутые пространства и подземелья были едва ли не главным страхом всей его жизни. Это доказывал невообразимый ужас, что сверкал в глазах обитателя Осколков. Эльф пребывал в настолько сильном оцепенении, что не мог выдавить из себя и звука. Он лишь учащенно дышал, растерянно мотая головой по сторонам, пока вязкая земля не поглотила его шею.

«Вот и все» – проговорил про себя Глеарос. Как и остальные его спутники, он мысленно приготовился к худшему. Паника прекратилась, уши перестали слышать, дыхание нормализовалось, а запрокинутые вверх глаза в последний раз оценили могущество леса. Свисавшая вниз с деревьев листва спокойно колыхалась на слабом ветру, провожая эльфа. Внезапно ее загородила пара незнакомых сапог прямо перед лицом Глеароса.

Такое количество знаковых событий Цитадель не видела давно. Сперва прибывшие на турнир делегации стали объектов пристального внимания. Каждый участник с его незаурядными отличительными способностями подвергался подробному изучению со стороны общественности. Затем закончившийся трагедией помпезный бал-маскарад длительное время не давал всем покоя. Загадочные детали смерти Энзала Уолана порождали всевозможные теории. Порой, наиболее бредовые из них гласили, что граф выпустил демонов наружу, которые с ним и поквитались. Проводы участников за Грань в Закатные Земли временно отвлекли от Уолана, вновь заставив всех оживленно спорить о том, у кого больше всего шансов на победу. Доходило даже до создания тотализаторов, где самые активные болельщики ставили деньги на фаворитов. Но и эта недолгая песня окончилась нещадным звоном колоколов, известивших о гибели Верховного Правителя. Версии произошедшего, разумеется, ходили разные. Особенно в тавернах, где собравшиеся «авторитетные эксперты», подкрепившись пустыми слухами, под стук дубовых кружек с медовухой соревновались в том, чей вымысел наиболее логичный и правильный. Однако таких индивидуумов было немного, поскольку подавляющее большинство жителей Цитадели, околоцитадельных земель и всех королевств откровенно пугали такие неблагоприятные процессы. И вот, сочной вишенкой на торте из инфоповодов стало событие, которое окончательно потрясло Цитадель.

У Башни Верховного Правителя находилось непривычно много народа. По замешательству на лицах присутствовавших горожан можно было только догадываться, что такого, из ряда вон выходящего, произойдет на этот раз. Никто не знал наверняка, но по толпе прокатывалась молва, будто власти нашли виновного в смерти Офхотта и собираются призвать к ответу. В пользу данной версии говорил размещенный высокий помост из досок, на котором не так давно со свинцом в голосе объяснял правила турнира Энонз Гракс. К помосту крепилась деревянная Г-образная виселица, с которой свисала собранная в петлю плотная желтая веревка. А располагавшиеся по периметру помоста солдаты Цитадели ограждали конструкцию от толпы. Такой удручающей картины не было со времен тирана Алкея Безжалостного. Сейчас город словно возвращался в эпоху его правления, примеряя на себе тень прошлых лет. Ни у кого не возникало сомнений в том, что чья-то шея будет в скором времени сдавлена роковой веревкой, знаменуя о гибели несчастного. А пока два основных вопроса терзали обеспокоенную публику: кого казнят и за какую провинность? Ответы на них обещал лично дать прибывший с внушительным эскортом новоявленный Правитель Цитадели.

— Его Величество, Эллеб! Верховный Правитель Цитадели, Хранитель Вечного Мира, король моллов! – объявил глашатай, от чего народный гул порядком поубавился.

Эллеб, взобравшись по сколоченной узкой лестнице на помост, уважительно поприветствовал публику, которая не преминула отплатить ему тем же. При виде короля звуки в толпе окончательно угасли, как пламя догоревшей свечи в темной комнате.

– Народ Цитадели, – пылко начал Эллеб, не теряя ни минуты драгоценного времени, – я искренне рад тому, что имею честь лицезреть вас здесь в важный для Восходных Земель час. Я искренне признателен вам за оказанную поддержку. За то, что вы разделили со мной боль утраты близкого мне человека и по совместительству превосходного правителя, короля Офхотта. И я искренне доволен тем, что сегодня восторжествует справедливость. Мой отец был достойным Хранителем Мира. Он честно выполнял возложенную на него миссию, заключавшуюся в помощи угнетенным, прощении пропащих. Он до конца боролся с пороками общества, вдохновляя своим примером остальных. Подлость и коварство, осознав, что им не одолеть душу такого короля, одолели его тело. Отца жестоко убили, когда он, безоружный, молился в священном месте за всех нас.

Эллеб перестал говорить. Он весьма недурно владел ораторским искусством и знал, когда необходимо соблюсти паузу. Пока он хранил молчание, дав присутствующим время на щедрое одобрение его сентиментальной речи, солдаты привели кого-то к помосту, поднявшись с ним к королю. Лицо конвоированного закрывал накинутый на голову мешок, его руки были за спиной и связаны веревкой.

— Творец все видит, – возобновил речь Эллеб, вновь заставляя расшумевшуюся за время паузы толпу затихнуть. – Творец обличил виновного. Перед вами преступник, который с целью посеять раздор жестоко убил нашего короля, воспользовавшись удобным случаем. Заслуживает ли он справедливого отмщения?

Заведенная публика разразилась утвердительным «да», нещадно освистывая виновного.

– Убить! — раздался из толпы чей-то одинокий выкрик, который стихийно распространился на внушительную часть публики, главный актив которого составляли гневные моллы.

— Убить! Убить! – с яростью восклицали зрители. Казалось, будто Башня, содрогаясь от их гневного требования, кричала вместе с ними.

– Воля народа – закон! Да свершиться правосудие! – покорно отреагировал Эллеб, приказав солдатам открыть лицо осужденного, поставить его на бочку и накинуть петлю на шею. — Пусть тысячи глаз посмотрят в полные бесстыдства глаза преступника, прежде чем он испустит дух.

Как только толпа увидела скрывающуюся личность за мешком, удивленное оханье разнеслось по площади. Зрители с недоумением наблюдали за послом магов, которому затягивали веревку на шее. Кто-то из них даже пожалел о своем недавно озвученном желании, но было поздно что-либо менять. Смятение прокатилось по ошарашенной публике, посеяв первые ростки раздора. Присутствовавшие на казни маги, мягко говоря, были неудовлетворенны стремительным развитием событий, ведь у них на глазах лишали жизни их собрата. Они требовали немедленно прекратить затеянную расправу, грозно кричали в сторону трибуны, получая в ответ молчание Эллеба, а также возмущенные возгласы собравшихся моллов. Тогда маги силой решили прорваться к трибуне, но и тут встретили жесткий отпор в виде вооруженных стражников. Дальше начался откровенный хаос и неразбериха. Толпа разделилась на зевак, составлявших большинство, а также на сторонников казни и их противников. Активные представители остальных 7 народов занимали то одну позицию, то другую. Одни рвались на подмогу к послу, другие их не пускали. Однако остановить запущенный процесс было не в силах.