Чтение онлайн

Вестник закончил зачитывать приговор и удалился, а силуэт тем временем, схватив парня за шею, повёл к некоему подобию деревянной тумбы. Смертник не сопротивлялся и покорно склонил голову, последний раз взглянув на девушку. Палач сделал замах, и, в мгновенье, лезвие топора сделало свою работу, лишив тело головы и высвободив наружу тонкие струи алой крови. При виде этого девушка разразилась пронзительным беспомощным воплем, в истерике пытаясь доползти до бездыханного тела. Видимо, она дорожила этим человеком. Возможно, это был её брат, возможно, друг, или, всё же, вторая половина. Как бы там ни было, это уже было неважно, поскольку юноша распрощался с жизнью. Затем палач ловко схватил девушку и потащил к тумбе. Дабы приговорённая не сопротивлялась, убийца оглушил её обухом топора и, воспользовавшись слабостью жертвы, успешно и хладнокровно повторил убийство. Зловещее молчание ещё нависало какое-то время, но вскоре прервалось одобрительными аплодисментами зрителей.

Конрад, пользуясь случаем, также не преминул отреагировать.

– Закономерное наказание для преступников, – твёрдо отрезал он, невольно оправдывая казнь.

– Но ведь они были еще детьми, – недоумевая, перебила Медина. Ее глаза увлажнились.

– Это, прежде всего, террористы. У террористов нет возраста, нет народа, они не имеют морали. Они – каста непокорных, стремящаяся отколоться от империи. Кстати, милорды и миледи, парочка принадлежала к гуркам. Тем самым, о которых я вам только что рассказывал. И они сеяли смуту среди своих соплеменников, пытаясь пожать гражданскую войну. Таким нет оправдания.

Танару стала интересна реакция Викхеля на казнь соплеменников, но последний, молча, не проронив ни единой эмоции, сидел с невозмутимым видом, словно под гипнозом. На его суровом лице, покрытом шрамами, невозможно было прочитать, какие чувства он испытывал в данный момент. От начала и до конца он просмотрел кровавый спектакль.

А тем временем праздник плавно переходил в активную стадию. Уже вовсю начинались конные гонки, и арена, быстро позабыв о случившемся, яростно болела за наездников. Потом с такими же радостными восторгами было принято выступление привлекательных танцовщиц с их ловким манипулированием пламенем, которое меняло свой цвет и форму, приобретая образы то животных, то людей, то растений. Которое – то разрывалось, то шипело, испуская искры. Затем, толпа удивленно вздыхала от происходившей на арене схватки людей со львами, медведями и большими обезьянами. Но, ни в какое сравнение реакция публики не шла с той, которая последовала после объявления о начале финального поединка за право участвовать в турнире. Для окончательного укомплектования отряда оставалось два места, и Конрад решил оригинально выйти из положения, устроив бои. Желающих была масса, ведь добровольцы в случае победы получали золотые, а побеждающие гладиаторы-рабы получали долгожданную свободу. И судьба распорядилась так, что в финале сошлись два жаждущих вырваться из оков гладиатора против двух профессиональных солдат, которых приманило внушительное денежное вознаграждение. Пока воины, находясь по разные стороны арены, ожидали выхода, Конрад, пользуясь перерывом, не упустил возможности перекинуться парой фраз с Танаром.

– Сейчас золотодобытчики пустят на фарш голодранцев, – спрогнозировал он.

– Какие еще золотодобытчики?

– Наемники. – Пояснил Конрад. – Они будут сражаться с невольниками.

– А почему выиграют именно они, а не рабы?

Лицо царя изобразило неподдельное удивление, как только он услышал вопрос.

– Танар, ты что, всерьез полагаешь, что у бедняг есть шанс? Или это была попытка пошутить? – рассмеялся он.

– Я сейчас серьезно. Рабы – это тоже люди, тоже воины. Они голодны и мотивированны, им нечего терять. Так что, да, у них есть шанс, и немалый. Если они дошли до финала, значит обладают большим запасом воли и что-то умеют в бою.

Конрад, скривившись, отпустил злостную ухмылку.

– Рабы, – произнес с презрением он, – если бы ты знал их природу, как я, то не говорил бы сейчас такое. Озера высыхают, океан точит скалы, реки меняют направления, но сущность этих «представителей» общества никогда не меняется. Рабы живут так, как им велит господин. Большинство из них покорно, и лишь некоторые лелеют в себе сладкую мечту стать вольным. Она пьянит их разум, заставляя отторгать предначертанную судьбу и любым способом добиваться желаемого. Они, не жалея сил, отчаянно идут к намеченной цели и когда получают долгожданный дар, оказываются в тупике. Все это время они жили одной лишь мыслью стать свободными, не задумываясь, как они будут распоряжаться этой самой свободой. Они не умеют жить свободно и не знают, каково это. Рабское мышление навсегда остаётся с ними, до конца их дней. В их жалкой жизни больше нет того, кто указывает им, что делать, как делать и, главное, для чего делать. Пустота, растерянность, непонимание. Я видел неоднократно эти взгляды. Другое дело – наёмники. Они уже заранее рассчитывают, на что потратят заработанное, строя чёткие планы. Их корыстными душами двигает жажда золота. Это вполне осязаемая цель, в отличие от всяких там свобод и высоких, благих целей. Поэтому, по моему мнению, сегодня наёмники разорвут на части мечтателей. Ну, и потому, что они лучше подготовлены. Однозначно, я ставлю на них.

Хоть Танар и был прямо противоположного мнения, но он спокойно выслушал, не возразив царю, поскольку считал себя выше нелепых споров и был твёрдо уверен в своей правоте, не доказывая никому и ничего. Но и покорно отступать он тоже не желал, поэтому позволил себе задать пару вопросов, которые застали Конрада врасплох.

– А к какой категории относится твой лучший воин? Он раб или наёмник? – риторически поинтересовался король.

– Он патриот, – попытался отшутиться застигнутый врасплох Конрад, увернувшись от ответа.

Пока ведущий праздника разогревал толпу, рассказывая прошедший четырьмя финалистами путь к решающей схватке, в одной из комнат своего выхода ожидали два гладиатора. Один из них нервно ходил то вперед, то назад, а другой смиренно сидел на стуле, уставшим взглядом глядя вперед и под невнятный шепот заматывая запястья защитными лентами из плотной кожи. Не успело его тело, покрытое синяками да царапинами, оправиться от предыдущих боев, как нужно было участвовать в следующем. Пятна горчичного цвета на ребрах ясно давали понять, какой ценой доставалась каждая из побед, какой путь пришлось преодолеть. Впереди оставалась последняя, самая решающая схватка, ради которой пришлось терпеть боль. Ее необходимо выигрывать. Именно этим был озабочен задумчивый гладиатор. Он мысленно выстраивал тактику ближайшего боя, в котором все: от физического состояния и экипировки до психологической поддержки, было не в его пользу.

– Эй, приятель, – попытался заговорить блуждающий по комнате, – надо кое-что обсудить.

Мыслитель нехотя повернул голову в сторону собеседника, показывая, что внимательно его слушает.

– Для начала, давай познакомимся. Я Брум, Брум Вог, – протянув руку для рукопожатия, поприветствовал инициатор диалога.

– Меня зовут Аспур. Я слышал о тебе Брум Вог. Неделей ранее, ты в три удара отправил на тот свет своего соперника.

– Шаги смерти.

– Что?

– Комбинация называется «шаги смерти». – Объяснил Брум. – Если выживем, научу, как ее совершать.

– Ключевое слово «если».

– Поэтому мне нужна твоя помощь.

Замотав руки, гладиатор встал на ноги и всем своим видом продемонстрировал готовность выслушать собеседника.

– Хорошо, Аспур! Перейду к сути. До меня дошли вести, что сегодня победить должны наёмники. Лично царь сделал на них ставку. Говорят, они профессионалы в бою. Организаторы настолько уверенны в нашем проигрыше, что даже допустили нас в одну комнату, не боясь, что мы можем договориться. Не знаю как ты, дружище, но я не хочу умирать на глазах у кровожадной толпы и Его Царского Подлячества.

– Что ты предлагаешь?

– А вот это правильный вопрос. Значит, план таков. Мне нужно, чтобы ты какое-то время продержался и отвлекал на себя одного из них, того, кто сильнее. Другой, в силу недавно полученной травмы правой ноги, слабее и хуже двигается. У него на том месте будет синяя повязка, примерно, как у тебя на запястьях. Его я возьму на себя и попытаюсь устранить как можно быстрее. А потом примемся за следующего.

Нельзя сказать, что собеседник поспешил разделить с Вогом восторг от простого, на первый взгляд, замысла, но, все же, подобный ход должен был сработать, и Аспуру необходимо было стать составляющей плана, выполнив свою часть работы. Не имей он травм из предыдущих драк, не знай он ловкость Вога, навряд ли гладиатор, который привык полагаться лишь на себя на арене и в жизни, стал бы доверяться незнакомцу. Особенно сейчас, когда до желанной свободы оставалось всего ничего. Обстоятельства диктовали свои условия, которым пришлось подчиниться.

– То есть, я буду мясной приманкой?

– Не совсем. Скорее, громоотводом.

– Мне когда-то мама говорила: как не назови лошадиные испражнения, они останутся ими всегда.

– И она была права, друг. – Брум в спешке нервно покачал головой. – Ну, так что?

– Хорошо, я постараюсь, – вновь со спокойствием в голосе и с удивительной сговорчивостью отреагировал Аспур, надевая на голову закаленный кровью и потом железный шлем.

Брум не ответил ничего, а только благодарно кивнул, давая понять взглядом, что не подведет союзника.