Чтение онлайн

« Сколько же человек надевали эту железяку на себя, а сколько их полегло в этом проклятом ведре?» – задался риторическим вопросом Аспур. На мгновенье он представил, как совсем недавно в этом шлеме предыдущие пользователи выходили под шум толпы, как шлем, прогибаясь, выдерживал яростные удары, как его потом снимали с поверженных, после чего, небрежно обмыв мокрой тряпкой, обратно вводили в эксплуатацию. Яркая картина, навеянная воображением, заставила ужаснуться Аспура от того, насколько рабы здесь считаются расходным материалом, попутно исполняя роль игрушек. А люди ли они вообще или давно превратились в прирученных зверьков? И самое главное: можно ли назвать людьми так называемую знать, которая всячески потворствует нынешнему положению вещей?

Вовремя заметив, что мысли опять уносят в дальние дали, гладиатор решительно прервал создаваемые в голове логические цепочки. Дабы не погружаться в ненужные на данный момент раздумья, он предпочел закончить с философией и сразу прекратил подобный ход мыслей, предпочитая сосредоточиться на сражении. Не шлем с его прежними хозяевами и даже не рабская система сейчас являлись главным, но спасение жизни в результате победы.

Ведущий под громкие аплодисменты зрителей пригласил на поле бойцов, и те сразу вышли из разных концов арены. Облаченные в новые доспехи наёмники беспечно и уверенно зашагали к центру арены, попутно заигрывая с толпой и демонстрируя им своё оружие, такое же новое, как и доспехи. Один из наёмников был вооружён стальным щитом в одной руке, а в другой держал кистень – металлический шиповатый шар, соединённый длинной цепью с деревянной рукоятью. Другой имел при себе две секиры, по одной в каждой руке. Помимо умелого ведения боя, они хорошо играли на публику, за что успели получить всеобщую любовь зрителей. Они всегда давали зрителям то, ради чего последние приходили. Они давали зрелища, устраивая увлекательное шоу, поэтому закономерно получали «любовь» зрителей. Порой такая «любовь» приносила довольно серьезные бонусы. Зная о народных предпочтениях, организаторы могли ставить кумиров с откровенными слабаками, демонстрируя, тем самым, нежелание расстраивать смертью любимчиков зрителей. Также, иногда арена могла в последний момент повлиять на исход боя, спасая кумира от расправы. Стоило только в едином порыве воззвать к царю, который сразу же «добродушно» помогал, повышая таким образом свой авторитет. Надо признать, весьма умелая уловка для недалеких умов в исполнении хитрой власти. Помимо разрядки негативных эмоций и сведения на нет восстания, арена давала даннам призрачную веру в то, что они что-то могли решать, а еще в то, что царь уважает их мнение.

Гладиаторы не могли похвастаться столь мощной поддержкой публики, как и экипировкой, которая была общей для всех выходящих на арену рабов и не являлась столь прочной и свежей.Стандартные железные мечи, деревянные круглые щиты, пара копий с затуплёнными наконечниками, которые должны быть заострёнными, вялые аплодисменты «из уважения» от равнодушных зрителей – максимум, на который рассчитывали Аспур и Брум.

И вот, протрубивший несколько раз рог ознаменовал начало долгожданной битвы. Аспур, решив следовать заранее оговорённой тактике, принялся искать взглядом более сильного наёмника и, тут же обнаружив его, кинул в него поднятой с земли горстью щебёнки. Результат не заставил себя долго ждать, и наёмник трусцой направился к нему. К несчастью для Аспура, его противником оказался, тот, у кого были два топора, а это лишало схватку всякой позиционности и относительной размеренности. Наёмник яростно набросился, размахивая поочерёдно секирами, и всё, что оставалось отвлекающему его гладиатору – это уклоняться от ударов, отступать и ждать помощи от напарника. Адреналин наполнил кровь Аспура, от чего забилось чаще сердце, биение которого ощущалось сильнее возбужденных криков толпы, а перед глазами всё расплылось, кроме неутомимого нападающего, отчаянно пытающегося попасть по гладиатору. Время тянулось для Аспура невыносимо долго. Он даже на мгновение подумал, что Брум потерпел неудачу и сейчас его постигнет та же участь, но потом, взяв себя в руки, продолжил защищаться. Не желая сдаваться, Аспур даже время от времени сам бросался вперед. Он отбивал атаки и ударял щитом, умеряя пыл своего противника, заходившего то с левого, то с правого флангов. Одна из едва не увенчалась успехом, когда обух правого топора со звоном прошелся по шлему Аспура. Тем не менее, он выдержал и даже, разозленный и взбодренный, ринулся на соперника. Под надрывистые сопения и вой зрителей финалисты испытывали друг друга на прочность, сыпля безуспешными смертельными ударами. Однако спустя пару десятков минут один из ударов наемника все-таки оказался сильнее предыдущих. Достигнув цели, топор попал в ветхий щит и расколол его пополам, отчего оборонявшийся попятился назад, немного присев. Воспользовавшись слабостью неприятеля, наёмник взмахнул одновременно двумя топорами, чтобы добить оппонента. Аспур в последний момент парировал сильный удар, заблокировав его мечом, который отделял от погибели. Обладатель секир продолжал дожимать, приближаясь своими острыми лезвиями к лицу. Внезапно, хватка могучего наёмника резко ослабла, а злобный образ сменился растерянным. Причиной этому послужил вонзённый сзади в спину и прошедший насквозь через туловище меч Брума. Несмотря на смертельную рану, сила всё еще оставалась в поражённом и он повернулся ответить, но опять получил удар мечом в шею на этот раз от Аспура, и на этот раз окончательный. Под всеобщие стоны шокированной таким исходом боя толпы наёмник упал замертво, тяжело прохрипев напоследок. Его союзник уже лежал бездыханно с вонзённым в грудь копьём.

Подобного поворота событий, пожалуй, никто не ожидал. По сценарию гладиаторы должны были погибнуть, получив в свой адрес посмертную лицемерную эпитафию о проявленной храбрости и целеустремленности, о которой бы уже забыли спустя полчаса. По сценарию наёмники должны были одержать победу, принимая поздравления от многочисленных болельщиков и золото от царя. Однако порой судьба демонстрирует своё превосходство над смертными, меняя их задумки и внося свои коррективы в их сценарии, как получилось сейчас. Гордыня даннского царя не смогла принять таких корректив, и он движением пальцев руки что-то приказал стражникам, вследствие чего они оттянули тетиву лука с вложенной в неё стрелой и нацелились на отдыхивающихся Аспура и Брума.

– Постой! – резко вскочив, вскрикнул Танар и схватил Конрада за поднятую десницу. – Это не по справедливости. Они честно выиграли.

– Я здесь главный и я здесь справедливость, – возразил сквозь зубы Конрад, и лукаво глянул исподлобья.

Ситуация накалилась до предела и, позабыв об объекте раздора, находившиеся в ложе принялись наблюдать за развитием наметившегося разлада между монархами. Франские рыцари Заклид, Блант, Гелмор во главе с Бакдусом и даннские искры положили руки на рукояти своих клинков, приняв боевую стойку. Будущую вражду двух государств разделяло лишь мгновение, висевшее в воздухе. Сейчас только один человек мог отвратить ужасные последствия.

– Перестаньте, прошу вас, – обратилась к повздорившим Медина, и Танар был вынужден отпустить запястье царя. – Конрад, ты мой брат, и я уважаю каждое принятое тобой решение, ибо ты всегда был примером рассудительности для меня. Но сейчас я поддерживаю позицию своего супруга, ведь лишать победителей обещанной награды, на мой взгляд, было бы неправильно.

Слова королевы звучали по доброжелательному мягко, не теряя, при этом, своей убедительной силы. Она всегда умела в нужный момент подобрать необходимые слова, особенно, когда эти слова нужно было донести до своего младшего родного брата, искренне любящего её.

Конрад оказался перед выбором: покориться собственной гордой прихоти или внять голосу разума, прислушавшись к сестре. Недолго думая, он все же выбрал второе и, дав отбой лучникам, поспешил помириться с Танаром, а после – вышел на трибуну произнести заключительную речь.

Увидев царя, арена заметно успокоилась, а победители его поприветствовали, приклонив правое колено.

– Приветствую вас, свободный народ огня! Сегодня мы стали свидетелями увлекательного торжества, длившегося весь день. А ещё, наконец, сегодня, определились два участника, что вместе с остальными семью отправятся в путешествие. Победа, достойная быть воспетой.

– Встаньте, гладиаторы! – продолжил после небольшой паузы Конрад, обратившись к Аспуру и Бруму, и те поспешили исполнить приказ. – Отныне вы свободны! И вам выпадает честь стать почетными участниками Великого турнира! Сражайтесь также самоотверженно во славу империи, как сражались сегодня.

Царь закончил короткую речь, которую вынужденно поддержали аплодисментами зрители. Конечно, не такой он её себе представлял, но особых терзаний по данному поводу, в силу быстрой отходчивости, он долго не испытывал и даже успокоил, напоследок, себя мыслью, что «зато не надо лишний раз тратиться».

Что касается ставших свободными гладиаторов, то они ликовали, испытывая подлинное облегчение. Казалось, столь ненавистные и тяжелые цепи были сброшены, и теперь начинается новый этап жизни. Из кулуаров на арене показался организатор игр, а вместе с ним – зачитывавший смертный приговор вестник и еще несколько человек. Они подошли к победителям и сдержанно поздравили их, после чего накинули на плечи обоих особый дар – ярко-красные мантии. По традиции, если состоятельный человек в Яросе накидывал на раба красную ткань в чьем-либо присутствии, это означало, что последний становился свободным. Таким образом, гладиаторы окончательно освободились на глазах у тысяч горожан и гостей, пройдя символический ритуал

– Ну что, мы теперь команда, напарник? – спросил довольный Брум.

– Только, если ты в следующий раз отвлекаешь, – улыбаясь, ответил ему Аспур, пожимая протянутую руку Вога.

На улице стояла прохлада, напоминавшая раннюю осень. Порывистый ветер гнал через небосвод пушистые белые облака, словно пастух подгоняет пасущихся овец, меняя их местоположение. Иногда холодные капли, срываясь, падали сверху на зелёные лужайки, насыщая их свежестью, а порой компанию дождю составляли сверкающая в гуще туч молния и следующий неуклонно за ней извечный брат — раскат грома. Местных обитателей подобная погода в начале летнего сезона не удивляла, ведь они давно привыкли к особенностям климата крайнего запада Восходных Земель, живя на возвышенности. Чистый горный воздух пьянил новоприбывшего не хуже вина моллов или гномьей медовухи, поначалу провоцируя головокружение и лёгкую дезориентацию в пространстве. Однако спустя несколько дней пребывание уже не создавало дискомфорт организму, а наоборот, придавало сил и бодрости духа. Казалось, будто какая-то невидимая глазу сила пробуждала из глубин сознания желание жить и радоваться каждому мгновению, оставив позади всё плохое. Не обладая особыми талантами и тягой к искусству доселе, здесь хотелось творить нечто прекрасное, делиться своей радостью с окружающими и наслаждаться живописными пейзажами. К слову, здешние жители отличались своей добротой и вежливостью с сияющим на лицах вдохновением, придающим особый шарм. Здесь хотелось остаться навсегда, спокойно проживая дни в гармонии с самим собой и с природой. Но объединившим свои силы в Дандбурбе путникам нужно было двигаться дальше в направлениик Цитадели. Преодолев многие километры, изрядно вымотавшиеся Танар и Конрад, со своими людьми уже подходили к пункту назначения. Вдалеке отчётливо виднелось бесчисленное множество позолоченных крыш зданий самого величественного города. Стремясь вверх, среди них ровной ярко-серой струной вытянулся длинный шпиль.

«Башня Верховного Правителя» – подумал про себя восхищённый от увиденного король франов. Однажды, будучи ребёнком, ему доводилось бывать здесь с родителями, которые наносили визит по делам. Он вдруг вспомнил молодые годы, как с неподдельным любопытством прикасался к культуре самого старого города, как гостил в пропахших мятой и клубникой пригородах, как впервые открывал для себя огромный мир, полный всевозможных сюрпризов, тайн, историй. Архитектура дворцов, общественный уклад горожан, благоустройство Цитадели – всё это оставило неизгладимый след в памяти юного Танара, продемонстрировав ему торжество материального и нематериального величия. Недаром он в будущем стремился повторить подобное в Октограде, сделав центр королевства ничуть не хуже остальных столиц.