Чтение онлайн

Официантка взорвалась смехом. Она была просто очаровательна, когда смеялась. "Глаза так и искрятся", - подумал Редер.

–  А что это на самом деле такое?
– поинтересовалась она, кокетливо выдвигая плечико.

–  Конгрегация? Ну, это значит собрание или церковь...

Странным образом его очередной исчерпывающий ответ, похоже, вселил в официантку какую-то робость, и она смущенно отодвинулась. "Вот так всегда, обреченно подумал Питер, наблюдая, как она уходит.
– Нельзя раз за разом людям верный ответ давать". Было особенно досадно, когда у него так с хорошенькими женщинами получалось. Редер сжал губы. "А, ладно, - решил он затем.
– Может, и к лучшему. Очень некстати было бы свою единственную и неповторимую в баре "Облатка" встретить. Да еще в такой момент своей военной карьеры".

Приказ о его новом назначении уже был подписан, и ему предстояло покинуть военный космодром Кап-Гаттерас, как только пилот челнока прибудет, чтобы ему этот приказ вручить. Один Бог знал, когда он еще это место увидит - если вообще когда-то увидит.

Питер скорчил гримасу и левой рукой осторожно взял бокал с пивом, косо поглядывая на правую. "Ненавижу эту штуковину, - подумал он.
– Пусть даже это и лучший протез, какой современная медицина может мне обеспечить". Кисть его правой руки выглядела совсем как настоящая. Вот почему с некоторых пор с каждого солдата в обязательном порядке делали трехмерную голограмму. Если ты по нечаянности терял какую-то часть своего тела, тебе железно обеспечивали механический дубликат.

Однако новая рука по-прежнему болела и оставалась практически немой. Спецы сказали, что когда он привыкнет к сигналам с нервного интерфейса, появится больше нюансов - больше восприятий тепла и холода, твердого и мягкого, хотя чувствительности настоящей руки протез никогда не достигнет.

И он все еще только учился им управлять. Питер посмотрел, как поблескивают крошечные стеклянные осколки на том месте, где он расколотил свой первый бокал пива в "Облатке". Стоило только задуматься, на что-то там рассердиться... хлоп!
– и он уже осколки из ладони вынимал. Редер вздохнул и покачал головой, вспоминая, что ему тогда сказал физиотерапевт.

–  Так или иначе, Редер, хотя бы первые несколько месяцев, если будете в гневе, в ванную комнату даже не заходите.

Впрочем, самым худшим в протезе, тем, за что он по-настоящему его ненавидел, было то, что он не мог как следует с компьютером "спида" состыковываться.

Пилот опускал руки в перчатках в специальные приемные лунки, которые напрямую подключали его к бортовому компьютеру. С внутренней стороны перчатки были напичканы датчиками, которые регистрировали каждое мышечное сокращение, непрерывно измеряли кровяное давление и анализировали химический состав пота, заставляя "спид" фактически становиться частью твоего тела. Машина нацеливала орудия и выбирала направление исходя из положения твоих глаз, но именно кисти твоих рук определяли, выстрелят ли эти орудия, а также куда и с какой скоростью ты полетишь.

Протезу недоставало необходимого тонкого контроля, а химическая составляющая здесь вообще отсутствовала, откуда вытекало, что добрая половина органов управления "спидом" на искусственную руку как надо не откликалась. Отсюда в свою очередь вытекало то, что отныне Редер был от полетов отстранен.

Его темные брови почти сошлись у переносицы, когда он нахмурился. Все это по-прежнему больно его кололо и ощущалось как ампутация чего-то куда более важного, чем кисть правой руки.

"И впрямь, - мрачно подумал Питер, - почему мы просто не отпустили мокак, когда они сказали, что отбывают?" Тут он покачал головой и печально улыбнулся. Даже самый яростный и наивный противник войны знал на это ответ. "Потому что без антиводорода нет торговли между системами, а без торговли между системами от Содружества меньше чем через год одно лишь приятное воспоминание останется".

Содружество попыталось предложить мокакам планету-сад в обмен на ту пустыню, которую они когда-то купили, но их теократические правители, Толкователи Праведного Пути, отказались. "Представляю, - подумал Редер, как они при этом с пеной у рта весь род человеческий обличали. До Адама включительно".

А все потому, что, словно подтверждая наличие у Бога недюжинного чувства юмора, сектор мокаков оказался единственным местом в исследованном человеком космосе, где содержались крупные запасы антиводорода, естественным образом заключенные в магнитный матричный материал. В последовавшее за этим столетие старые заводы физико-химического синтеза были закрыты, ибо их жалкая струйка дорогостоящего горючего затерялась в изобильном потоке дешевой энергии от платформ разработки природных ресурсов. Торговля переживала бум. Содружество сделалось как никогда сплоченным - и в высшей степени зависимым от поступления этого самого потока.

Питер представил себе, как Космический Отряд насильно выдворяет мокаков с их высохшей, пыльной планетки с ее слишком резким солнцем и наполовину отравленной водой, переселяя их в мир нежных ветерков, роскошной растительной жизни и вкуснейшей воды, в мир, доверху набитый всевозможными рудами и прочими прелестями. "То-то бы они нас возненавидели, - подумал он.
– Мы бы у них где-то на уровне филистимлян или того хуже котировались".

И это при том, что нормальные люди - к примеру, жители какого-нибудь адского мира вроде Каттавасии, который был просто раем в сравнении с вотчиной мокаков, - продали бы своих бабушек, дедушек и лучшие зубы за возможность поменяться планетами. Да что там говорить - они бы за один приличный отпуск своих бабушек продали!

Разумеется, Содружество по-прежнему не было застраховано от падения. Если верить слухам, запасов антиводорода могло хватить только на восемнадцать месяцев активных военных действий, а запасы эти лишь спорадически пополнялись после отважных набегов на мокакские перерабатывающие заводы. Не так давно вновь запущенные заводы по производству синтетического антиводорода выдавали сущие крохи по цене в десять раз дороже. Затычку из ванны вынули, а из крана теперь только жалкая струйка течет, - выразился как-то один из знакомых Питера.

Редер поднял бокал в память об этом своем закадычном друге, убитом в том же самом сражении, что унесло руку, "спид" и славу Питера. Он тогда записал на свой счет четыре мишени, но регистрирующий компьютер был уничтожен мощным пучком частиц, который и опустил его с небес на землю. Те четыре победы довели бы общий счет Редера до семи, делая его самым удачливым асом за всю войну.

"Пришла беда - отворяй ворота", - не без юмора подумал Питер. Пока он выздоравливал в госпитале, ему по этому поводу даже сон приснился. Сварливый старик адмирал как раз собирался прицепить коммандеру Редеру медаль за славные подвиги. Питер стоял там гордый как павлин, но тут вдруг какой-то шибздик вскочил на сцену и ну орать:

–  Стойте! Это ошибка! Мы проверили его записи, и по ним выходит, что он все время по одному и тому же мокаку палил!

–  Чушь собачья!
– воскликнул Редер.

–  Дайте сюда, - прорычал адмирал и выхватил у шибздика голоснимки. Затем он бросил огненный взор на Питера.
– А мы для вас торт приготовили, сказал он.
– Со всякими там фитюльками. Моя жена лично его заказала. Как же мне этого торта хотелось. А теперь я его есть не смогу.

–  Но он лжет, - стал настаивать Питер.
– Это не доказательство - это всего лишь семь идентичных голограмм. Пожалуйста, проверьте хотя бы сами записи, - взмолился он.

–  Нет! Это уже неважно, - проворчал адмирал.
– Все равно праздник испорчен.
– Затем он повернулся и сошел со сцены бок о бок с тем шибздиком, который дал ему голоснимки и теперь явно хотел их себе вернуть. Генерал швырнул их вверх, и они запорхали в сторону сцены.

Питер стал озираться и понял, что оркестр уже пакует инструменты, а публика подбирает свои манатки и вдоль рядов откидных сидений проталкивается к выходу. Все это выглядело как абсолютно законный конец торжественной церемонии.