Чтение онлайн

— Нет, когда-то Башня была построена адельфами, она не служила злу изначально, — быстро заговорила хранительница. — Когда Амархтон еще не был Падшим городом, здесь существовали удивительные законы вселенной. Власть поменялась, а законы остались. Только теперь они служат злу. Словом, от нас требуется готовность пожертвовать собой ради цели… — в ее глазах блеснула какая-то пронзительная мысль. Она замерла, как бы к чему-то прислушиваясь. — У нас нет времени. Сейчас сюда придут стражи. Мы еще успеем скрыться в подземельях…

— Нет! — возразил Марк, чувствуя, как его охватывает железная решимость. Отступить, будучи в двух шагах от заветной цели?! Что, все напрасно: столько крови, столько усилий, столько опасностей, столько страданий! Чтобы теперь позорно убежать?

— Я дойду до тебя, — прошептал сквозь зубы Марк, концентрируя взор на арке. Всем естеством он почувствовал, как обесценивается его жизнь ради желанной цели. — Мы не уйдем отсюда. Вперед!

Он бросился вверх, уже твердо зная, что будет бежать и бежать, рваться и рваться, и даже когда силы полностью иссякнут — он не обернется назад.

…Через несколько секунд они смотрели друг на друга под каменной аркой. Она больше не убегала. Они достигли ее.

— Ты нарочно это сказала? — спросил Марк, пораженный догадкой.

— О чем ты?

— Ты предложила вернуться в подземелья… чтобы мы бесповоротно утвердились в своей цели?

Она кивнула.

— Чтобы мы сделали выбор идти до конца. Я вспомнила, чему учил Ортос: «Ни мысли, ни чувства, ни даже поступки, а наш выбор определяет, насколько мы стремимся к своей цели».

Марк и Никта ступили на каменные плиты. По краям Башню окружала толстая каменная ограда в человеческий рост с узкими бойницами. Над головой бурлила огромная черная туча, подобная перевернутому водовороту. Она словно вытягивала из Башни некую энергию, перекручивала в своем вихре и раскидывала над городом. От водоворотной тучи ползли и клубились другие, шевелясь как живые бесформенные чудовища. Однажды оскверненная Башня изменила своим светлым принципам и ныне служила темной воле Хадамарта.

— Тучи равнодушия, — с отвращением сказала хранительница. — А там, — она указала в сторону Драконовых скал, где возвышалось огромное омерзительное капище, — жертвенник покровителя Падшего города — Амартеоса, божества греха.

Сзади раздался странный шум, будто кто-то очень быстро укладывал кирпичи. Обернувшись, Марк и Никта увидели, что лестничный проход, из которого они только что вышли на крышу, исчезает. Невероятным образом в проходе выросла толстая кирпичная стена, наглухо перекрыв путь назад.

— Ловушка! — вскрикнул Марк.

— Нет, так должно быть, — попыталась спокойно ответить хранительница, но ее выдавало учащенное дыхание. — Башня все еще испытывает, насколько велика для нас наша цель. Если мы достигнем ее, она откроет нам выход. Пока же мы в безопасности — Башня никого не впустит сюда.

Пронесся порывистый ветер, завертев, закружив в жутком водовороте тучи-страшилища. Небо бушевало, металось, будто грозило двум смельчакам размазать их о каменные плиты. За Башней мрака простирался Амархтон, но домов почти не было видно из-за густых туч. Зато в другой стороне, там, где виднелись на горизонте шатры Армии Свободы, брезжил солнечный свет.

— Мы сделали это, — с усталым восторгом произнес Марк.

Хранительница сняла из-за спины королевский горн. Они переглянулись, понимая без слов дальнейший план. Дав сигнал, они достигнут своей цели, Башня откроет им путь назад. Им останется только добежать до подземелий и спрятаться в них. Но не наивно ли полагать, что там их не встретят толпы стражей?

Однако это будет потом, а сейчас…

Никта сбросила походную сумку, расправила плечи. Провела ладонью по шершавой обшивке горна, обернулась к залитому солнцем лагерю. Марк следил за каждым ее движением.

Следил. И что-то нарастало внутри. Что-то буйное, неспокойное, дерзкое. Что-то упорно пробивалось, прорывалось в нем, побуждая быть сильным. Быть хозяином своей жизни. Самому вершить свою судьбу. Судьбу, которая сейчас зажата в руке той, чье превосходство над собой он не терпел… нет, теперь он просто это ненавидел!

Горн припал к ее губам. Благоговейно, трепетно. Рука ее слегка дрожала — от мечты ее отделял один миг.

— Постой! — вырвалось у Марка.

Хранительница невольно опустила руку.

— Что случилось?

— Я… я подумал, — начал Марк сбивчиво. Его охватила мелкая дрожь. — Я думаю… мы не вправе что-то решать вопреки пророчеству. Ни ты, ни я, ни королева…

— Маркос! — с укором произнесла хранительница. — Все решено.

— Прости, но это я должен трубить. Пожалуйста, послушай меня хоть раз…

Его вдруг затрясло. Мысль о том, что сейчас она даст этот роковой сигнал и он, возможно, потеряет свое пророчество, а с ним и единственный шанс когда-нибудь вернуться домой, вызвала панический страх.

— Никта, дай мне вострубить. Какая тебе разница?

— Нет, — на ее губах возникла жесткая улыбка. — Ни за что.

— Мы нарушим пророчество…

— Мы нарушим приказ. Маркос, прекрати дурачиться, — она снова приложила горн к устам.

— Ладно! — с наигранным равнодушием крикнул Марк. — Ладно, труби, посмотрим, что из этого выйдет.

Но это согласие было лишь видимым. В душе уже все бушевало. В глазах запылала неконтролируемая ярость, точь-в-точь, как перед ночной дуэлью в лагере Армии Свободы.

— Нет!

Марк схватил ее руку, но она вырвалась сильным, даже диким, рывком. Черные тучи взволновались как волны бушующего океана, словно выражая чувства Марка.

— Неужели приказ важнее пророчества?! — вскричал он.

Резкий ответ хранительницы, словно порыв ветра, хлестнул его по лицу:

— Почему ты решил, что избранный и несущий мир — это одно и то же?

Когда Марк вдумался в слова хранительницы, его окатило ледяным холодом: он почувствовал себя совершенно одиноким посреди своры волков.