Чтение онлайн

— Обычно для этого у представителей великих домов есть слуги, — он кивнул в сторону Марека. — Хотя, глядя на твоего капитана, не совсем понятно, зачем он тебе нужен. Какой толк от телохранителя, у которого из-под собственного носа бабу увели, а он даже не почесался.

Я напрягся, ожидая, что Марек сорвётся, но за спиной не раздалось ни звука, и я мысленно поставил капитану плюсик в графу «за это я тебя и ценю». Капитан быстро сообразил, что его попросту провоцируют, и сдержался.

— Марек отлично выполняет свою работу… — ответил я спокойно. — Поэтому я сижу здесь живой и разговариваю с тобой, а не лежу в какой-нибудь канаве с перерезанным горлом. А вот Фрол, насколько я знаю, до сих пор находится в тяжёлом состоянии и не приходит в себя. И уберечь его от этого было некому. Так что давай не будем обсуждать, чьи люди лучше справляются со своими обязанностями, Кондрат. Тебе этот разговор совсем не понравится.

На мгновение стало так тихо, что я расслышал, как кто-то из ходоков у стены сглотнул, а Роза на своей скамье чуть подалась вперёд, ловя каждое слово с тем голодным вниманием, с каким зрители в первом ряду следят за канатоходцем, который только чуть не свалился с большой высоты.

Туров же молча меня разглядывал, не проявляя никаких эмоций.

— Интересный ты человек, Артём Морн, — сказал он негромко. — Давно не встречал настолько борзого аристократа вдалеке от столицы. Забыл, что Сечь — это не ваша территория?

— Я, пожалуй, самый нетипичный аристократ из тех, кого ты встречал в своей жизни, — я откинулся на стуле и позволил себе ленивую улыбку. — И один из немногих, с которым стоит договариваться, а не воевать. Впрочем, это ты скоро поймёшь сам. А пока давай к делу: рыжую я привёл. Что ты собираешься с ней делать?

— Что я с ней сделаю? — Туров даже не повысил голос. — Прикончу, суку. Из-за её дешёвых интриг я чуть не лишился брата. Так что поверь мне, Морн, эта тварь ответит сполна.

Где-то позади меня раздался тихий всхлип. Злата, судя по звуку, только что услышала собственный приговор и восприняла его именно так, как следовало ожидать от девочки, которая впервые в жизни столкнулась с человеком, которого нельзя соблазнить, купить или обмануть.

Я не обернулся.

— Кондрат, давай начистоту. Фрол — взрослый мужик, бывалый ходок, который в Мёртвых землях такого навидался, что ему студенческая арена — как воскресная прогулка. Ты серьёзно веришь, что какая-то девчонка со смазливой мордашкой развела его на участие в опасном бою?

Я выдержал паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе.

— Он вышел сам, Кондрат. По собственной воле. Может, за деньги — я слышал, ставки на тот бой были нехилые. Может, ради развлечения, потому что какой ходок откажется размять кулаки на арене. А может, — я чуть наклонился вперёд, — чтобы поставить борзого Морна на место перед полными трибунами. Народу в тот день набилось столько, что яблоку негде было упасть. И согласись, это был красивый повод напомнить всей Сечи, кто здесь настоящая сила, а кто залётный мальчишка из столицы.

Туров молчал, и это молчание было красноречивее любого ответа, потому что, будь я неправ, он бы уже перебил.

— Если честно, мне плевать, почему он вышел на арену, — сказал он наконец, подавшись вперёд. — Мой брат на грани смерти, и за это ответят все причастные. Все, Морн. Начиная с рыжей.

В памяти всплыл человек в тёмной мантии, тот самый, который на самом деле стоял за всей этой историей с ареной, дёргал за ниточки и прятался в тени, пока Злата, Фрол и все остальные расхлёбывали последствия.

Вот кого Турову следовало искать, и кому следовало предъявлять счёт. Только вот рассказывать об этом сейчас было бы глупо: Кондрат решит, что я выгораживаю рыжую, и переговоры закончатся даже не начавшись. Нет. Эту карту нужно было придержать до подходящего момента.

— Твоё право, Кондрат. Хочешь убить эту дурёху — убивай. Я не стану тебя упрашивать. Не мой стиль.

Я замолчал, и Туров тоже молчал, ожидая продолжения, потому что не первый год жил на свете и прекрасно понимал: человек, который так спокойно говорит «убивай», ещё не завершил свою мысль.

— Но мы оба не дураки и понимаем одну простую вещь, — продолжил я. — Мёртвая Злата тебе ничего не даст, кроме минуты удовлетворения. А потом ты вернёшься в ту комнату, где лежит Фрол, сядешь у его кровати, и всё останется как было. Он так и не придёт в себя, лекари будут разводить руками, а времени у него с каждым днём будет всё меньше.

Туров не перебил. Только челюсть чуть затвердела, как у человека, которому наступили на больное, но который слишком горд, чтобы это показать.

— Так что давай не будем делать вид, что это торг, — я посмотрел ему в глаза. — Ты не тронешь моих людей, и мы оба это знаем. Ты жёсткий, но не глупый, а начинать войну с наследником великого дома из-за студенческой драки на арене — это перебор даже для Сечи. Заложники тебе нужны были, чтобы я пришёл и сел за этот стол. И вот я здесь, и хочу поговорить о том, что действительно важно. Не о рыжей, не о моих людях, а о Фроле. Потому что я, возможно, единственный человек в этом городе, который может узнать, почему ему не становится лучше.

Туров не шевельнулся, но я увидел, как за каменной маской промелькнуло понимание, что какой-то семнадцатилетний сопляк только что прочитал его как открытую книгу и даже не потрудился это скрыть. Несколько секунд он молчал, перекатывая решение в голове, а потом медленно откинулся на стуле, сцепил руки перед собой и произнёс:

— Говори.

Я выждал несколько секунд, заставляя его немного понервничать.

— Лекари наверняка стараются, льют в него магию, меняют зелья и перебирают методики одну за другой, а раз здесь мадам Роза…

Я перевёл взгляд на скамью, и Роза едва заметно кивнула, спокойно, без лишних жестов, одним коротким движением подтвердив то, о чём я и так догадывался.

— … значит, и её люди и артефакты тоже уже в деле. А артефакты у неё, как ты знаешь, лучшие в Сечи, из тех, что вытаскивают людей с такими ранами, после которых нормальные лекари просто накрывают простынёй и идут к следующему пациенту. Но Фролу не помогло даже это, и ты сидишь здесь, торгуешься со мной за рыжую девчонку, а в голове у тебя крутится только одна мысль: почему брату не становится лучше.

Туров смотрел на меня так, как опытный охотник смотрит на зайца, который вместо того чтобы бежать, развернулся и пошёл прямо на него.

— Откуда ты знаешь о состоянии Фрола? — спросил он, и взгляд метнулся к Розе, тяжёлый, обещающий неприятный разговор. Женщина выдержала его с безмятежностью человека, который привык к чужим подозрениям и давно перестал на них реагировать.

— Мадам Роза тут ни при чём, — сказал я, перетягивая внимание обратно на себя. — Это Сечь, Кондрат. Здесь все всё знают. Вопрос в другом: знает ли хоть кто-нибудь, почему ему не становится лучше?

Жилы на его предплечьях натянулись, пальцы сжали край стола, и пару секунд он молчал, решая, послать меня к чёрту или выслушать до конца.

— Переходи к делу, — бросил он. — И покороче.

— Я в курсе, что обо мне говорят в столице, и мне, если честно, плевать, потому что мой дар работает… — я взял небольшую паузу, — … не совсем так, как все думают. Официально я вижу истинную суть вещей: качество, скрытые дефекты, ну и цену само собой. Но иногда это срабатывает и с людьми.

Я намеренно сказал «иногда» и намеренно не уточнил, насколько это «иногда» близко к «всегда». Туров, Роза, мужик со шрамами — все они сейчас слушали, запоминали и складывали каждое моё слово в копилку. А я давно усвоил простое правило: неважно, с союзниками ты за столом или с врагами, люди вокруг должны знать ровно столько, сколько ты сочтёшь нужным, и ни словом больше. Чем меньше они знают о твоих реальных возможностях, тем крепче ты спишь по ночам.