Чтение онлайн

Он не стал договаривать очевидное. Разрушение ядра для мага означало смерть, медленную и мучительную, потому что ядро не просто хранило магию, а поддерживало жизненные функции организма, который давно привык существовать на магической энергии. Без ядра Фрол протянул бы от силы несколько дней, а потом бы неизбежно умер.

Кондрат даже не шелохнулся. Просто сидел с тем же каменным лицом, но дар показывал совсем другую картину: надежда, которая только что поднималась внутри него, рухнула в ноль за пару секунд, а на её месте разрасталось что-то тёмное и тяжёлое.

— То есть я правильно понимаю, — произнёс он тихо, — что последние несколько дней, вместо того чтобы лечить Фрола, вы его убивали.

Лекарь побледнел ещё сильнее.

— Кондрат, мы не знали…

— Не знали, — повторил Туров тем же тихим голосом, от которого лекарь попятился на полшага. — А если бы Морн не появился, вы бы и дальше не знали, пока мой брат не сдох у вас на руках.

Люди Турова у стен замерли, потому что даже самый тупой из ходоков понимал: когда атаман говорит таким голосом, лучше не отсвечивать.

— Подожди, — я вмешался, потому что настроение Кондрата менялось слишком быстро, и если дать ему ещё минуту, конструктивный разговор превратится в расправу над всеми «виноватыми». — Лекарь сказал, что процедура лечения только «с высокой вероятностью» разрушит ядро. А значит, не всё потеряно!

Туров перевёл на меня взгляд.

— В тех же записях из библиотеки Академии было описано два случая извлечения паразита после укоренения, — продолжил я, — Процедура требует комбинированного подхода: алхимический состав, который ослабляет хватку твари и заставляет её частично отделиться от ядра, плюс одновременно точечное целительское воздействие, чтобы вычистить остатки, пока паразит не закрепился заново. Рискованно, долго и требует алхимика с очень тонким контролем, но шанс есть, и он не нулевой.

На самом деле, оба описанных в каталоге случая извлечения паразита после укоренения закончились неудачно. Один пациент умер на столе, второй потерял ядро и угас через неделю.

Но всё же в тех записях были подробно расписаны методики, ошибки и выводы лекарей, которые это проделывали, а значит, была база, от которой можно оттолкнуться. К тому же у меня имелось преимущество, которого у тех лекарей не было: дар, способный видеть структуру ядра в реальном времени, слой за слоем.

Шанс оставался небольшим, но он был, а если ничего не делать, Фрол всё равно умрёт, так что выбор тут был не между «хорошо» и «плохо», а между «попробовать» и «сидеть и смотреть, как парень догнивает».

Именно это Кондрату сейчас и нужно было услышать.

— Где взять этот состав?

— Ингредиенты не из простых, но большинство можно найти в Сечи. Город стоит на границе Мёртвых земель, тут половина рынка торгует компонентами, которые в столице стоили бы целое состояние. Рецепт я знаю. Но мне нужно время, чтобы подготовить всё правильно, и нужен алхимик, которому я доверяю.

Я выдержал паузу.

— Мне нужна Надежда. Она лучший зельевар, которого я знаю в этом городе, и у неё достаточно тонкий контроль для такой процедуры. Так что давай закончим то, ради чего мы оба здесь сидим, Кондрат. Ты отпускаешь моих людей, я лечу Фрола.

Туров молчал. Дар показывал, как внутри него сталкивались две силы: одна тянула к согласию, потому что я предлагал единственный реальный шанс для Фрола, а другая хотела выплеснуть медленно закипающую ярость и отчаяние на окружающих.

Несколько секунд Туров сидел неподвижно, глядя на свои сцепленные пальцы, и я ждал, не торопя, потому что человек, который решает судьбу своего брата, имеет право на паузу. Потом он медленно кивнул, и что-то в его плечах едва заметно расслабилось.

— Ладно, Морн, жизнь своей химеры ты честно отработал, тут я спорить не стану.

Я выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. Сизый и Надежда свободны, это главное.

— А что с Ярцевой? — спросил я.

Туров откинулся на стуле и посмотрел на меня с почти дружелюбным спокойствием.

— Рыжая останется под моим присмотром, пока Фрол не встанет на ноги. Считай это залогом.

Залогом. Слово-то какое выбрал, приличное, обтекаемое. А на деле всё просто: если Фрол не выкарабкается, рыжеволосой не жить.

— Кондрат, мы же с тобой о другом договаривались. И я думал, что бывший атаман ватаги держит своё слово.

Туров поднялся из-за стола, упёрся кулаками в столешницу и подался вперёд, так что между нашими лицами осталось не больше локтя.

— Слово? — переспросил он, и голос у него сел до хрипа. — Ты мне будешь рассказывать про важность данного слова, мальчишка? Мой брат гниёт заживо за этой стеной. Если бы не эта тварь и её грёбаная арена, он бы никогда не получил бы по башке от твоего голубя, и паразит бы так и спал внутри, никому не мешая. А вместо этого Фрол который день не приходит в сознание, и я только что узнал, что с каждым часом шансов вытащить его становится всё меньше.

Он выпрямился и обвёл взглядом склад, своих людей, Розу, лекаря, будто приглашая каждого из них возразить.

— Хотите говорить, что Кондрат Туров не держит слово? Говорите. Мне плевать. Плевать, что обо мне будут шептаться в кабаках, плевать на репутацию, плевать на ваши понятия о чести. Фрол — единственная семья, которая у меня осталась, и если он умрёт, эта рыжая сука ответит. Не потому что мне от этого полегчает, нет… А потому что если Фрол умрёт, а эта сука продолжит дышать, жрать, спать и строить свои поганые интриги, то я просто не смогу с этим жить.

Туров повернулся к Злате и несколько секунд молча на неё смотрел, а она стояла за моей спиной и, кажется, пыталась стать как можно меньше.

— Так что девочка побудет у меня в гостях. Вылечишь Фрола — заберёшь её целой. А если нет… то поверь, Морн, от её смерти мир ничего не потеряет

Пальцы Златы сжались на моём плаще так, что я почувствовал, как ткань впивается в поясницу. Дрожь шла по ней мелкими волнами, и передавалась мне в спину.

— Кондрат, — сказал я ровно. — Без Златы мой дар работает вполсилы. Она нужна мне для процедуры, я тебе уже это объяснял. Ты сейчас сам себе вставляешь палки в колёса.

— Когда она понадобится для лечения, я её приведу, — спокойно ответил Туров. — За это можешь не беспокоиться.

Я мог спорить дальше, мог давить, мог искать аргументы, но всё это было бессмысленно, так как Кондрат больше не торговался. Злата остаётся заложницей, и единственный способ вытащить её живой — поставить Фрола на ноги.

Что, в прицнипе, я и так собирался сделать.

Ладно, Артём, теперь нужно выдохнуть и хорошенько подумать.

Условия задачки, конечно, паршивые, но не смертельные. Кондрат хочет, чтобы Фрол выжил, я хочу, чтобы Фрол выжил, так что мы по-прежнему на одной стороне, просто Туров играет жёстче, чем мы договаривались. Бывает. Не впервой. И в целом, я его даже понимаю.