Воскресшая
Шрифт:
Она с болью вспоминала, как ненавидела свои непослушные волосы, не любила свой нос и маленький рот. Ненавидела свою приятную полноту. Сейчас же она отдала бы все, чтобы вернуть то, что забрал огонь. Злая ирония. Ей нечего предложить. У нее осталось лишь искалеченная тело и страдающая душа, которой брезгует сама Смерть. От былой Леры остался череп, обтянутый тонкой кожей в рубцах и сгоревший обрубок тела.
Через два года ада, перед новым годом к ней пришел посетитель. Когда он был только в дверях каморки именуемой палатой, она почувствовала одурманивающий запах мандаринов. Обгоревший рот наполнился горькой слюной вспомнив забытую сладость сочного фрукта. Не успев насладиться забытыми воспоминаниями, она услышала свое имя. Это был первый человек, за исключением врача, который обратился к ней по имени после аварии.
— Лера, здравствуй! Я тебе мандарины принес. Ты их любишь. Я помню, — тихо прошептал мужской голос.
Его тихий голос прозвучал как гром среди ясного дня. Разум девушки взорвался от нахлынувших воспоминаний. Лучше бы он не приходил. Не слышать его, никогда! Не видеть! Не знать! Левой конечностью, отдаленно напоминавшую руку, она замахала ему, что бы он уходил. Не имея возможности говорить, она громко замычала, что бы кто-то ее услышал и вывел человека.
— Прошу, выслушай меня! Лера! Молю! — громко закричал молодой человек. Роняя пакет мандаринов, он рухнул на колени и пополз к девушке.
Устав от своих бессмысленных попыток докричаться до персонала и от боли в горле из-за трубки, девушка затихла. Громкий стук ее сердца, стучавший в ушах, не заглушал рыдания молодого человека. Если бы она могла заткнуть уши, что бы не слышать его! Память живо нарисовало его облик, который она видела в последний раз в тот злополучный день. Правда, увидев его, сейчас, вряд ли бы узнала. Поседевший, худой, с потухшим взглядом в усталых глазах. Он мало напоминал того увальня, каким был два года назад.
Лера не помнила сколько он так просидел. Ей показалось, что прошло очень много часов, когда он смог успокоиться и заговорить. Хотя о чем им говорить? Как он стоял и смотрел, как она заживо сгорала в его машине?
— Я знаю, ты ненавидишь меня. Я прошу лишь выслушать меня. Ты все поймешь. Я не мог к тебе прийти.
Она не понимала, о чем он говорит. Как он не мог прийти?! В отличие от нее он не пострадал.
— Я болен, — тихо начал он. – Через день после аварии я узнал, что у меня неоперабельный рак мозга. В город ехал за результатами анализов. Когда встретил тебя — еле слышно прошептал он. И собравшись с духом, с надеждой выпалил — Я умираю!
Она истерически засмеялась, хотя смехом это вряд ли можно было назвать. Затем, осознав, что он сказал, стала мысленно проклинать ту, которая насмехалась над ней. Она издевалась над ней! Сейчас! В данную минуту! Горечь несправедливости и обиды подкатил к горлу. Сдавил тисками обожжённые легкие, не давая вздохнуть.
Лера молила Смерть каждую секунду, каждый миг проклятой жизни валялась у нее в ногах. Она даже не взглянула на нее. А сейчас перед ней сидел человек, который удостоился ее милости. Человек, которого она ненавидела, всем сердцем. Которому желала мучиться всю жизнь. Она выбрала его!
За своими мыслями она забыла про Федора. Вспомнив о его существовании лишь тогда, когда он объявил:
— Мне осталось меньше недели. Пару дней!
Она не хотела его жалеть и прощать. Как можно сострадать тому, кто покалечил, уничтожил твою жизнь?!
— Ты не представляешь, как долго я искал тебя. А когда узнал, где ты я отказался от лечения. Я хочу умереть! И если ты позволишь заслужить твоё прощение.
От волнения его тихий голос дрожал. Худые руки не отпускали скрюченные пальцы девушки. Он с надеждой прижимал их к себе. С надеждой на прощении. Следующие его слова окончательно разрушили стену ненависти, которую она воздвигла вокруг себя. Ее сердце предательски сжималось от услышанных слов. Оно понимало — ад у каждого свой.
— Лер, я не справился с управлением. У меня был приступ. Я только смог выползти из машины. Я думал, что ты смогла выбраться. Я даже не предполагал, что тебя могло зажать. Когда я пришел в себя я увидел, как ты горишь…
Слезы душили его. Воспоминания, от которых он убегал накрыли его с головой. Он изливал ей свою боль, искал утешения и прощения в той которую погубил. И этим еще больше ненавидел себя.
— У меня до сих пор в носу тошнотворный запах горелой плоти. Привкус гари во рту. У меня в ушах все время твой крик. Я не могу закрыть глаза, спать. Везде ты…
Седой юноша до глубокой ночи стоял на коленях возле кровати девушки. Вымолив прощенья, он со слабой улыбкой на усталом лице вышел из палаты и направился в свою — доживать свои последние дни.
Один несчастный случай разделил их жизни, предопределил будущее каждого. Только они забыли, что за горем и страданием всегда наступает свет. И неважно в этом мире или в другом.
Зима очень красивая в этом году. Морозная и снежная. Во всяком случае, так говорят медсестры. Сквозь снежную пургу, Смерть смотрела на своих подопечных с улыбкой. Ну вот она и дождалась ее прощенья. Поправив свое белоснежное платье, она пошла на встречу к той, которая так давно ждала ее.
А с юношей она еще повоюет, и не раз. Не время ему еще умирать. Впереди у него долгая жизнь.
Рассыпавшиеся мандарины на старом линялом линолеуме выглядели как маленькие звездочки. Хоть их сладкий аромат не мог перебить запах больницы, все же дарили ощущения праздника. Давно забытого счастливого детства. В палате хосписа, пропахшей мочой, белизной и грязными простынями, умирала девушка.
Часть III
Глава 1
Огонь отступал, бросая ее в объятия могильного холода. Как же долго она этого ждала. Отдавая себя в руки Смерти, она последний раз глубоко вдохнула.
Холод пробирал до костей. Не давая ей прийти в себя, он стал засасывать ее. Поглотив полностью, он окружил ее со всех сторон, не давая больше вдохнуть. Ну вот и все! Ее час настал! С этими мыслями она стала ждать. Наконец она освободиться! Спустя некоторое время у нее появилось стойкое ощущение того, что она тонет. Вода!? Она тонула в ледяной воде! Она думала, что умирает, но вместо этого она тонула!
Догадка обрушилась на нее, как гранитная плита. Не веря тому, что чувствует Лера вынырнула. Морозный морской воздух, разгоняя затхлый запах хосписа ворвался в легкие, принося почти физическую боль. Шум воды, запах моря, ветер обдувавший лицо. Это все ворвалось в разум, который до сего момента находился в вакууме. Почти теряя сознание от счастья, она распахнула карие глаза.
Зимнее небо с тяжелыми серыми тучами висело низко. Казалось, что вот, протяни руку и можно коснуться их. Она жадно вдыхала воздух, не обращая внимание на его холод и колкость. Ей было страшно закрыть глаза. Она думала, если на секунду моргнет, то все это исчезнет, испариться. Что это всего лишь плод ее больного воображения. И она окончательно сошла сума. И теперь не только тело было искалечено, но и душа. Ее разум, за который она цеплялась два года. Ее пробрал ужас, когда она лишь на секунду представила, что снова окажется в хосписе, прикованной к койке.