Чтение онлайн

— Может, устроим диверсию? — предложил Хелир.

— Бесполезно. Что бы мы ни устроили, этот суд пройдет, — Эйрен нахмурился, усиленно размышляя о чем-то. — Корнел все еще готов вам помогать?

— Он сказал, что будет со мной до последнего, — через силу прошептала я.

Люцер позвонил мне сегодня утром.

— Прекрасно, — кивнул адвокат, — я свяжусь с ним. В зале суда снимать видео или вести трансляцию не разрешат, отнимут телефоны и прочую технику, а нам нужно, чтобы процесс увидели все. Диверсию я не устрою, но скрытую съемку могу организовать.

Он подмигнул нам и куда-то умчался.

В итоге весь суд записывала скрытая камера, установленная работниками Корнела. Не знаю, что сделал коварный Эйрен, но в зале внезапно обнаружились проблемы с проводкой. В срочном порядке прибыли специалисты, якобы устранили проблему и сообщили, что все безопасно. Конечно, суд могли бы перенести в другой зал, но этот был самым большим и вмещал в себя всех людей.

— Никто не поймет? Вдруг заметят? А как мы потом заберем ее? — волновалась Наа.

— Не переживайте, у меня все под контролем.

— Делайте что угодно, Эйрен, не стесняйтесь, — злорадно прошептал Хел, — хоть подожгите это здание.

— Учту, господин Кайрен.

В какой-то момент мне почудилось, что зал и правда скоро загорится, настолько жарким было противостояние прокурора и адвоката. Я думала, они порвут друг друга. Даже судье было сложно их угомонить. Кажется, он хотел запустить в них своим молотком.

Особенно ситуация обострилась, когда в защиту Айзела выступили другие Чистильщики и люди, которых он спас. До суда некоторые из них давали интервью и записывали видео в поддержку Лендера. Позже их обвинили в том, что им заплатили.

Боже, какой абсурд! Народ будто мгновенно рехнулся! Или безумцы здесь мы?..

Я уже не знаю, чему верить в этой реальности. Хочется ходить и кричать: «Очнитесь!»

К огромному разочарованию всей нашей компании, дети не рассказали ничего полезного. To ли знали слишком мало, то ли были хорошо обработаны Аэлией. Лишь Максилиан вел себя странно, по словам психолога. С ним продолжали работать. Более того, Наа часто навещала мальчика. Как сказала Гунвор, внутри нее что-то болезненно дрогнуло, когда он предложил ей стать его мамой. В нашу первую встречу с ним я тоже услышала эти слова, но в отличие от невесты Хелира, не восприняла их настолько остро. Глядя на Наа, дядя и сам начал приезжать к Максилиану.

Наверное, будет хорошо, если они решат его усыновить.

— Я настаиваю на смертной казни! — гнул свое Кербер. — Он убил невинных людей! Среди них был ребенок! Да, ребенок! Девочке было всего девятнадцать лет! Ваша честь, погибшие заботились о сиротах, о храме, вели тихий и мирный образ жизни, а в один ужасный день пришел какой-то псих и все разрушил!

— Может, скажете что-нибудь конструктивное? — процедил сквозь зубы Эйрен.

— Даже если допустить, Криус, что ваш супергерой действительно убил Сущностей, кто знает, может, люди в тот момент еще оставались живы? Может, их спасли бы, если бы он дождался подмоги? Изгнали бы Сущностей из тел, например?

Но нет! — с отвращением воскликнул Кербер.

— Он не медлил и не попытался помочь другим способом, сразу схватился за кинжал и прибегнул к насилию. Не задумываясь! Ваша честь, это дело об убийстве и я не вижу больше смысла пытаться доказать обратное!

— Вы глухой, прокурор? Чем вы слушали? У них не было души! Это были Сущности! В мертвых людях! С изгнанием ничего бы не изменилось!

Колючее напряжение, заполнившее зал, ощущалось кожей и давило на плечи. Меня затошнило. Господи, как бы дожить до конца…

Когда судья вернулся (довольно быстро вернулся), чтобы вынести приговор, мое состояние ухудшилось в несколько раз — слова с трудом прорывались сквозь шум в ушах, дыхание тяжелело, мир закачался перед глазами, руки и ноги стали ватными.

Это был дурной знак.

— …Айзел Лендер приговаривается к смертной казни, — увы, самую сокрушительную фразу я услышала.

— Нет… — выдохнула, цепляясь за пиджак дяди. — Нет-нет-нет!

Он поддержал меня, прижимая к своему боку.

— Ваша честь… — попытался сказать что-то Эйрен.

— Приговор обжалованию не подлежит, — добил судья.

— Это неправильно… это ошибка… — шептала Хелу. Сердце гулко билось в груди.

Цепляясь за остатки сознания, впилась взглядом в Айзела.

— Держись, Алеста, — прошептал дядя.

— Последнее слово, подсудимый.

Айз поднялся и развернулся к нам. В медных глазах я не увидела ничего, на бледном измученном лице не было ни намека на эмоции.

— Смерть меня не пугает. Я уже был в аду. Я жил в аду. Снова спуститься в пекло — не страшно. Страшнее жить среди того п***еца, что тут творится, — высказался Лендер в своем репертуаре. В его пустом взгляде на миг вяло вспыхнули живые искры. — Я говорю про обычных людей без наших способностей. Им страшнее, а не нам, Чистильщикам. — Айзел натянуто, но по-прежнему нагло усмехнулся и бросил в сторону обвинения слова, отозвавшиеся болью в груди: — Пусть вы и решили меня убить, надеюсь, вы не проиграете этим тварям.

А после Айз посмотрел прямо на меня, с нежностью, от которой я перестала дышать и захотела рвануть к нему, обнять и… увести подальше от злобных людей. Но вместо этого сильнее вцепилась в Хела и моргнула, чтобы слезы скатились по щекам и не мешали мне смотреть на лучшего человека в мире.

— Ангелочек, я люблю тебя, — подмигнул Лендер. — Не плачь, не надо, — его глаза тоже заблестели. — Я не заслуживаю твоих слез. И чьих-либо еще, друзья! Не горюйте обо мне, не нужно. Я рад, что вы были рядом. Что вы… повстречались мне, — голос Айза дрогнул, но он сдержался и вновь усмехнулся.

— Вы не раскаиваетесь? — перебил прокурор.

Заткнулся бы! Почему он не дает ему спокойно сказать?!

— Тишина! Не прерывать речь приговоренного!

Приговоренного…

— В чем? Я выполнял свою работу. Надеюсь, те, кто убил девочку, сейчас страдают, если от них хоть что-нибудь осталось. Было бы прекрасно гори они в аду.

Вздрогнула от последних слов, мурашки пробежали по коже. На меня словно вылили ведро ледяной воды, резко приводя в чувство. Онемение в конечностях отпустило.

Я знаю, кто горит в аду и может нам помочь…

Айзела увели, сказав, что позже мы сможем с ним нормально попрощаться. Он не смотрел на нас, когда его выводили из зала, зато я не могла отвести взгляда от напряженной спины и всклоченных черных волос.

Не запомнила, как вышла из здания. Оказавшись на улице, мы сбежали подальше от камер и стаи журналистов — Хел специально припарковался далеко от суда. Вся наша компания погрузилась в подавленное и отчаянное состояние, но не желала сдаваться.