Чтение онлайн

Так о ком печетесь? Давайте быстро историю болезни выложу, да дальше полечу – у меня одна на хирургическом столе лежит – нос ей вздумалось исправлять, другой похмельем уже вторые сутки мучается. Помощи ждут. А я тута с вами…. Прохлаждаюсь.

Мойша Фрайман! – выпалил Паскуаль.

А энтот! Здоров, да че ему будет? Стандартный детский набор – ветрянка, коклюш, ангина, вывих руки. Ничем не злоупотребляет, даже женщинами. Здоровеньким помрет.

А душа? – попыталась все-таки Кристина. – Вы в нее заглядывали?

Нет! Не в моей компетенции! – отрезала ангел-голубка. – Да и некуда заглядывать. И так видно – пусто там. На него даже душитель рукой махнул.

Старушка смешно взмахнула руками, и через секунду в небо взмыла сизая голубка.

Даже не попрощалась! – возмутился было Паскуаль, глядя вслед упорхнувшей птичке.

Как поздоровался…

Я ж тебе говорил, что от нее толку нет. Только время потеряли!

Кристина подумала, что, пожалуй, на этот раз Паскуаль оказался прав.

* * *

Два часа спустя Кристина сидела в кабинете господина Фраймана и пыталась разбить охранные стены души, воздвигнутые ее собеседником. Как ни странно, это ей почти удалось. Уже пала оборона превосходства и снисходительности, вместе с ней ушли хамство с наглостью, пошла трещинами последняя преграда – стена равнодушия. Но обнажающийся результат был вовсе не тот, которого с нетерпением ожидал Паскуаль.

Кристина говорила от имени Попечительского совета дома-интерната для детей сирот.

Вы представляете, насколько нуждаются воспитанники интерната?

Ой, таки не разводите меня на жалость! Представляю? Таки очень! Сам вышел из бедняков. А знаете ли вы, что такое бедняк у евреев? Ничего вы не знаете! Давайте поговорим за одного несчастного бедного еврейского мальчика!

Но вы жили с мамой, а эти детишки лишены даже этого.

Счастливцы! Как есть счастливцы! Они живут без Мамы! А вы знаете, что такое жить с МАМОЙ? Я вам расскажу за жизнь с мамой: Мойша туда… Мойша сюда… Мойша, ты должен… Должен быть сильным, поэтому Мойша в семь лет в школу за десять миль ходил пешком, а не ездил со всеми на школьном автобусе. Должен быть умным, поэтому Мойша все экзамены сначала сдавал матери, и если попадал впросак, лицо Фраймана исказила гримаса, Прошу пардона, это слишком личное… сиплым голосом произнес он, но быстро взял себя в руки и продолжил: Должен быть религиозным, поэтому телевизор, радио и магнитолу у Мойши заменила Тора.

И шо вы думаете? У меня никогда не было ни одной игрушечной машинки, велосипеда, удочки, даже бейсбольного мяча. Зато у меня была мама. А это, поверьте Мойше, две большие разницы!

«Поц, мама дома?[86]» думаете вы за меня. Чтоб вы так жили! Таки я понял, что никому ничего не должен. Таки это моя жизнь, и я имею к ней непосредственный интерес. Таки она рано или поздно закончится, и я строю ее, как хочу, и живу так, как хочу…, Фрайман глубоко вздохнул, вместе с мамой.

«Вот и разгадка, – подумала Кристина. – Своеобразная месть миру, породившему чудовище-мать. Ну что ж, я сделала, все, что могла»

Кристина попрощалась и вышла. На скамейке в парке ее ждал Паскуаль,

Ну что, на сколько его раскрутила? – нетерпеливо начал расспросы ангел.

Ни на сколько. Скорее всего, он ничего не даст. А если и даст, то вовсе не в целях благотворительности.

Но ты же спец по внушению! – обиженно воскликнул Паскуаль. Неужели не могла…

Насильственную психокоррекцию я лично считаю лечебным методом, – оборвала его Кристина. И в данном случае некорректным. А с этим дипломом лечить нужно тебя, а не твоего подопечного.

«Резковато получилось, подумала Кристина. Ну и что? Правда, она всегда такая, колючая».

И уже помягче, добавила:

Отвези меня в кемпинг, пожалуйста.

Паскуаль обиженно надул губы, но бентли завел и развернул на дорогу в сторону побережья. Машина помчалась по прекрасному автобану, обкатанному дорогими авто. Мимо замелькали виллы знаменитостей и нуворишей. Но ангелы не обращали на эту искусственную красоту никакого внимания. В салоне воцарилось тягостное молчание, скрашиваемое только свистом южного ветерка.

Мелодичный перезвон мобильного вывел Кристину из задумчивости. Надо же какие дорогие слабости у небесного послушника – автомобиль, сотовый телефон. Хорошо экипировался.

Да, грубо ответил Паскуаль в пластмассовую коробочку. – Да ты что… Ну порадовала! Спасибо, сочтемся!

Ангел отключил связь и повернул довольную физиономию к пассажирке.

Эл звонила. Секретарша Фраймана. Ее шеф купил автобус и везет его в приют. – Паскуаль закатил глаза и закричал во все горло: Да, да, да! Я сделал это! Я выполнил этот кислый диплом!

Потом, вспомнив про Кристину, добавил:

А ты, оказывается ничего. Пыль пустить, правда, любишь, как все мы небесные. Короче, ужин за мной.

«Только этого еще не хватало!» с ужасом подумала Кристина.

Не стоит благодарности. Это вышло по инициативе твоего подшефного, и я тут вовсе не причем.

Да ладно тебе, говорю, не ломайся. Тут так принято. Вечером погрешим и точка.

И он развернул машину обратно к пыльному центру цивилизации.

* * *

Мойша замер, мертвой хваткой вцепившись в прутья интернатского забора. Скупые слезы прокладывали себе дорожки по его немолодому лицу, изможденному морщинами презрения к миру.

Перед входом в интернат стоял автобус. Новенький, блестящий, сияющий яркими свежими красками и стеклянными окнами. Со всех концов двора с криками восторга к нему бежали дети от трех до пятнадцати лет. Они прыгали вокруг автобуса, словно это была настоящая летающая тарелка, чудом приземлившаяся во дворе интерната. Дети залазили внутрь, высовывались из окон и даже пытались забраться на крышу.

А за оградой детского дома стоял сильно постаревший маленький еврейский мальчик. И плакал. От жалости, зависти и сожаления. А к себе или к шустрой ребятне, вряд-ли мог сказать точно даже самый сострадающий ангел.

Слово и магия

Хьюго Боос был боссом. Крестным отцом столичной шантрапы. Его должность, вакансия на конкурсной основе, была завоевана по справедливости – силой и хитростью. Двух конкурентов он пришиб на ринге, третьего пришлось прирезать в темном переулке – не фиг в конкурсный период по любовницам шастать, четвертого Хьюго объегорил в «очко», пятый продул ему интеллектуальную(!) викторину, шестой счел разумным добровольно снять свою кандидатуру. В итоге Боос был признан единственным и самым достойным кандидатом.