Воспоминания (1915–1917). Том 3
Шрифт:
«Желаете принять должность генерал-губернатора турецких областей. Ценя Вашу работу, рассчитываю плодотворность Вашей деятельности, телеграфируйте 3703. Генерал-адъютант Николай».
Такое неожиданное и столь лестное для меня предложение великого князя сильно взволновало и растрогало меня до глубины души. Принять его я не считал себя вправе, т. к. покинуть дивизию в самый разгар ее формирования мне казалось невозможным, в то же время отказывать великому князю было мне очень мучительно.
Я отправился с депешей к Эверту, который, прочитав ее, спросил меня: «Неужели Вы согласитесь?» Я ответил, что мне бы очень не хотелось покидать формируемую мною дивизию и вообще покидать Западный фронт, где я чувствую себя так хорошо и идти на неизвестное и совсем для меня новое, но что мне очень тяжело отказывать великому князю, что я боюсь, как бы он не счел это неблагодарностью с моей стороны. Эверт отрицал последнее и стал меня убеждать не уклоняться от пути, по которому я шел и не покидать строя, вообще, и Западного фронта, в частности, где я себя зарекомендовал с такой хорошей стороны и где дальнейшая дорога мне открыта.
Поблагодарив очень Эверта и растроганный его участием, я решил уже в душе отказаться от лестного предложения, но для большей уверенности в принятом решении послал еще две депеши шифром двум лицам, мнение коих я считал очень ценным. Это были – Никольский, бывший у меня начальником штаба Корпуса жандармов и князь Трубецкой, бывший командир Конвоя, а в то же время начальник 2-й кавалерийской дивизии. Первый мне ответил, что отказываться от должности генерал-губернатора завоеванных турецких областей не следует, но, конечно, я должен просить отложить это назначение до скончания начатого мною формирования дивизии, второй же советовал не идти в эту авантюру, как он называл это назначение.
Получив очень скоро по телеграфу эти два мнения, я переночевал в Минске и утром пришел к окончательному решению отклонить от себя это назначение. Составив в этом смысле депешу и дав ее зашифровать в штабе фронта, я просил ее передать в Тифлис по прямому проводу. Содержание депеши было следующее:
«Тифлис. Великому князю Николаю Николаевичу. 3073
Очень извиняюсь, что задержал ответом на более чем милостивую депешу Вашего императорского высочества, не имея шифра [555] , пришлось с разрешения командарма проехать штаб фронта для его разбора. Депеша Вашего высочества меня растрогала, взволновала до глубины души я мучительно колебался, т. к. чувствуя в душе самую глубокую всепреданнейшую благодарность к Вам за Ваше исключительное отношение ко мне и моим близким не исполнить хотя бы малейшего Вашего желания мне чрезвычайно тяжело. Ваше высочество не поставьте мне в вину, не посетуйте, если я совершенно откровенно выскажу Вам свои мысли: получив разрешение отправиться в прошлом году после всего пережитого на фронт, я принял непоколебимое решение остаться в Действующей армии в строю до конца войны и если б я этому изменил, то потом всегда упрекал бы себя.
Настоящее же время я всего месяц как командую новой дивизией, которая находится в разгаре своего формирования. В это формирование я вложил всю свою душу и уйти, не доведя дело до конца, не увидав в бою результатов своей работы, я считаю себя не в праве. Только эти причины заставляют меня в настоящее время предпочесть более скромное положение начальника дивизии видному положению генерал-губернатора завоеванных областей.
Верьте, что я никогда не забуду оказанное мне драгоценное доверие Вашего высочества и столь лестное предложение. Если судьба приведет в будущем служить под начальством Вашим, это будет для меня счастье.
555
Подчеркнуты места, переданные шифром. – Примеч. автора.
Отправив депешу, я очень волновался – как-то великий князь отнесется к моему отказу, но на другой же день его высочество меня совершенно успокоил следующим ответом:
«Вполне понимаю Ваше решение, очень тронут выраженными Вами чувствами. Николай».
Я ответил на эти милостивые слова следующей депешей:
«От всего сердца благодарю Ваше высочество за дорогие слова утешения до конца моей жизни буду помнить Вашу доброту. Джунковский».
Вернувшись к себе совсем успокоенный, я с легким сердцем мог продолжать сложную работу формирования дивизии.
Привет Военно-исторического общества
У себя на столе я нашел любезное письмо генерала Цветаева [556] из Москвы с приветом Исторического общества по случаю полученной мной боевой награды. Такое внимание меня очень тронуло, и я ответил ему следующим письмом:
«Глубокоуважаемый Дмитрий Владимирович,
Ваше любезное письмо от 17-го ноября с.г. за № 681, с извещением о постановлении совета московского отдела Императорского русского военно-исторического общества о принесении мне привета и поздравления с полученной мной боевой наградой тронуло меня до глубины души и я спешу от всего сердца принести Вам и всем чинам Общества, принимавшим участие в заседании 17-го октября, мою самую душевную благодарность.
Такое дорогое внимание меня подбадривает и прибавляет сил и энергии для боевой работы на фронте и на пользу командуемой мной дивизии.
От души желаю московскому отделу дальнейших успехов в его плодотворной работе на пользу нашей Родины. Я остаюсь глубоко Вас уважающий и искренно преданный В. Джунковский».
556
…Цветаев Дмитрий Владимирович (1852–1920), действительный статский советник (1895), профессор Московского университета, с 1912 – член московского отдела Императорского русского военно-исторического общества.
Снабжение дивизии
В этот же день я получил отрадное для меня известие – хлопоты мои увенчались успехом и на мою дивизию полностью были присланы сапоги, полушубки, валенки, новое обмундирование, белье, так что самое главное было сделано и дивизия была обута и одета, и я мог отдать по дивизии следующий приказ:
«20 декабря 1916 г.
Приказ № 37 131-й пехотной дивизии
м. Койданов
Все нижние чины вверенной мне дивизии с выдачей сапог, полушубков и валенок будут в достаточном количестве снабжены снаряжением, бельем, обмундированием и теплой одеждой, недостатка ни у кого не будет; предлагаю начальствующим лицам внушить нижним чинам, что в настоящее время, когда государство третий год ведет упорную борьбу с врагом, направляя все силы на снабжение всем необходимым, требует и от нас сознательного отношения ко всем предметам, полученным от казны; мы все должны не только по долгу службы пойти навстречу пожеланиям государства, но и помочь насколько это возможно, своим бережливым и разумным отношением, а поэтому предлагаю всем начальствующим лицам приложить все старания развить в сознании нижних чинов важность этого.
Предупреждаю, что наблюдение за сохранением всех вещей возлагаю на ответственность ротных командиров и в случае промотания – с виновными будет поступлено со всей строгостью закона, т. е. с ротными командирами за недосмотр – вплоть до отрешения от командования ротами, а с нижними чинами – вплоть до предания суду.
Командующий дивизией
Приказ Эверта
В это время получено было известие, что немцы объявили об учреждении из временно занятых ими губерний Царства Польского свободного государства [557] , с конституционно-монархическим образом правления. По этому поводу главнокомандующим армиями Западного фронта Эвертом был издан следующий приказ:
«Изучая историю славянских народов, нельзя не обратить внимания, что на протяжении целых столетий самым злейшим и беспощадным врагом славян являлись немцы. Мы видим постоянное стремление их к покорению и порабощению малых и наиболее слабых членов славянской семьи, а затем настойчивое и жестокое уничтожение всего того, что составляет душу и совесть покоренного народа, для его обезличения и онемечения.
557
…свободного государства… – имеется в виду Королевство Польское, основанное Актом от 5 ноября 1916 при поддержке Польской социалистической партии и др. польских партий и признанное Германской империей и Австро-Венгрией. Королевство было образовано без определенных границ и существовало как государство-сателлит Германии.
Роковую роль сыграли немцы и в судьбе Польши и польского народа. Не будучи в состоянии собственными силами справиться с поляками, король Фридрих Прусский в течение нескольких лет склонял своих соседей, доказывая им необходимость решения участи польского государства, и только благодаря этому, состоялся первый раздел Польши. Выдающиеся польские патриоты, ученые и писатели единогласно признают, что гибель Польши более всего нужна была именно Пруссии.
Не знающая границ жестокость, беспощадность и постоянное вероломство всегда являлись отличительными чертами характера этого кровного врага славянства.
И теперь, когда немцы набросились на намеченную ими очередную жертву, стремясь раздавить и уничтожить слабую и маленькую Сербию, Россия, а за нею и все ее друзья и союзники выступили на защиту права и справедливости на защиту угнетаемых славянских народов.
С первых же дней войны, нами была поставлена на очередь задача освобождения польских земель, захваченных Австрией и Германией, и создания, под державным скипетром Государей Российских, на началах автономии, целокупной Польши, с предоставлением ей свободного строения своей национальности, культурной и хозяйственной жизни, при сохранении единой с Россией государственности.
Затянувшаяся война воспрепятствовала немедленному осуществлению этого твердого и неизменного решения. Этим обстоятельством воспользовались, с присущим им вероломством, наши исконные враги – немцы и 23 октября с.г. объявили об учреждении из временно занятых ими губерний царства Польского свободного государства, с конституционно-монархическим образом правления.
Преследуемые ими расчеты и планы вполне ясны.
С одной стороны – они надеялись, смутив поляков, создать для нас внутренние затруднения и осложнения, а главным образом, с другой, – привлечь их на свою сторону.