Чтение онлайн

Ника Махашвили

За успешно проведённую работу мне объявили личную благодарность. У входа в Университет, на центральных дверях вывесили приказ за подписью Кецховели. Во время войны фашисты сбросили на Тбилиси несколько бомб, поэтому в городе ввели затемнение, а стены Университета окрасили в чёрный цвет.

В военные годы люди сильно бедствовали – была введена карточная система и установлены нормы на хлеб, которых явно не хватало для нормального существования.

После победы над фашизмом началось восстановление Университета. Вернувшиеся с войны фронтовики приступили к мирному труду, и вскоре были созданы условия для нормальной жизни. Вместе с наступлением мира на повестку дня стал вопрос о том, чтобы перекрасить здание любимого Университета в белый цвет. Объединились власть, и вся общественность. Активное участие в этом благом деле принимали университетские студенты, руководить которыми поручили мне. Ввиду отсутствия подъёмных механизмов, по всей высоте здания были установлены длинные деревянные лестницы, которые оказались непригодными для использования. Лестницы качались, а из-за отсутствия специалистов закрепить их на стенах никак не удавалось. Я принял решение придвинуть лестницы к окнам и надёжно прикрепить их к оконным рамам. Свой замысел я решил реализовать сам. Из окна третьего этажа я перебрался по доске на качающуюся лестницу и попытался её закрепить, что, конечно же, было связано с большим риском. Неожиданно во двор Университета въехала машина, из которой вышли Кецховели, министр образования Советского Союза Кафтанов и первый секретарь райкома Тамар Квливидзе. Кецховели заметил меня и бросился на помощь. Ректор вполне справедливо отчитал меня и строго предупредил, чтобы я больше никогда не совершал подобных поступков.

Я горжусь тем, что пользовался в Университете особым уважением, меня ценили в партийной организации, выбрали руководителем агитпункта, я принимал активное участие в выборах. В начале 1945 года, когда я даже еще не окончил Университет, меня по рекомендации ректора Университета академика Нико Кецховели назначили судьёй в суд Орджоникидзевского района. Моему отцу сообщили о том, что я буду рассматривать своё первое дело в суде и предложили прийти на процесс. Отец не поверил и уверял всех, что я учусь в Медицинском институте и никакого отношения к суду не имею. Соломона заставили прийти на судебное заседание, от чего он пришёл в крайнее изумление и укорял меня за то, что я скрыл от него правду. Вот так необычно началась моя деятельность в мире юриспруденции.

В суде Орджоникидзевского района работала Додо Хантадзе – очень опытный и в высшей степени порядочный судья, которую потом перевели в Верховный суд.

Внучка Ия

Работа рядом с Хантадзе оказала большое влияние на мою дальнейшую судьбу и карьеру, я многому научился от этого прекрасного человека и судьи. На протяжении определённого времени я работал также замещающим судьёй в Калининском районе.

Из-за болезни меня не отправили на фронт. В 1946 году я окончил Университет и с июня 1947 года начал работать следователем в прокураторе Орджоникидзевского района. В то время должность прокурора занимал замечательный человек Григол Чичуа, который прошёл интересный жизненный путь и стал моим хорошим наставником. После смерти Чичуа прокурором назначили Арчила Гокиели, который по комсомольской путёвке закончил в Москве какие-то юридические курсы. Гокиели явно не справлялся с обязанностями прокурора и часто конфликтовал с сотрудниками. Видимо поэтому меня, по инициативе прокурора города Гриши Бицадзе, перевели в Тбилисскую городскую прокуратуру.

В январе 1951 года была создана Тбилисская окружная прокуратура. Окружным прокурором назначили Гришу Бицадзе, который перевёл меня в Тбилисскую окружную прокуратуру на должность прокурора уголовного отдела, а затем назначил начальником отдела по надзору за милицией.

Бицадзе был не просто блестящим прокурором, но и прекрасным организатором и честнейшим человеком, мудрым воспитателем молодых кадров. В 1953 году, когда была упразднена Тбилисская окружная прокуратура, Бицадзе назначили первым заместителем прокурора республики, где он бессменно проработал до ухода на пенсию. За годы своей работы он заслужил искреннюю любовь и уважение не только со стороны сотрудников правоохранительных органов, но и у населения. Он был хорошим человеком и личностью с большой буквы.

После упразднения окружной прокуратуры меня перевели в республиканскую прокуратуру на должность прокурора уголовного отдела.

Я хочу рассказать вам о некоторых событиях, свидетелем и участником которых мне довелось стать на протяжении 40 лет работы в прокуратуре.

Во времена Советского Союза большинство людей, работавших на высоких правительственных должностях, честно служили государственным интересам и соблюдали требования закона, хотя подлецы и взяточники существовали и в те времена. Общение с порядочными людьми было для меня счастьем, и хотя я не избежал разочарований и обид – постараюсь быть объективным в своих оценках. В описываемых мной событиях я счёл необходимым изменить некоторые имена и даты, но содержание этих событий передано с максимальной точностью.

По приказу республиканского прокурора Владимира Шония наш рабочий день длился с 9 часов утра до 6 часов вечера, затем перерыв до 9 часов, и с 9 часов вечера мы продолжали работать до 12 часов ночи. В феврале 1948 года, в 11 часов ночи, в прокуратуру Орджоникидзевского района позвонил начальник милиции Авксентий Кокая, который сообщил мне, что в Дидубе, на пешеходном мосту произошло убийство. Я срочно выехал на место происшествия, где уже находились сотрудники милиции и несколько граждан. Потерпевшей оказалась жительница села Земо Сазано Зестафонского района Мариам Самхарадзе, которая заявила, что её племянник выхватил у неё из рук трёхмесячного ребёнка и выбросил его в Куру.

Прибыв на место, я заметил в реке какой-то предмет и прямо в одежде спрыгнул с моста. В воде плавала пелёнка, в которую был, завернут малыш. Злоумышленник намеревался сбросить в реку и мать, но она стала кричать и цепляться за перила моста. На помощь к Мариам бросились прохожие и спасли её от неминуемой гибели. Злоумышленнику удалось скрыться с места преступления.

В ту же ночь я допросил Мариам Самхарадзе, которая сообщила, что её трёхмесячного ребёнка выбросил в Куру её племянник Серго Самхарадзе, от которого она родила этого ребёнка. Во время подробного допроса Мариам Самхарадзе рассказала, что, когда она жила в селе Земо Сазано, племянник изнасиловал её, пригрозил, чтобы она никому не рассказывала, о случившемся и пообещал помочь. В результате изнасилования она забеременела, и об этом стало известно насильнику. Когда беременность стала заметна, Серго привёз её в Тбилиси, пообещав, что поможет вырастить ребёнка, и они будут жить вместе. Когда пришло время рожать, племянник отвёз её в родильный дом имени «Чачава». После рождения ребёнка, Мариам, вместе с новорождённым, разрешили временно остаться в родильном доме, где она жила и работала три последующих месяца. В день совершения преступления Серго приехал в родильный дом и забрал Мариам вместе с ребёнком. По дороге он рассказал, что нашёл работу и снял квартиру в Дидубе. Когда они шли по переходному пешеходному мосту, он неожиданно вырвал у неё из рук ребёнка и выбросил в Куру…

С целью полноценного расследования дела, я выехал в село Земо Сазано для проведения осмотра места происшествия. Убийцу объявили в розыск. Вскоре его задержали и осудили за умышленное убийство.

В октябре 1947 года, когда я работал в прокуратуре Орджоникидзевского района, мне поручили расследовать дело Тиграна Аветисова.

Следствием было установлено, что на территории нынешнего Дворца спорта у Тиграна Аветисова имелась собственная мельница. Тогда только-только закончилась война, страна испытывала серьёзные трудности со снабжением хлебом, действовала карточная система. В сложившейся ситуации возникла необходимость в мельницах, чтобы молоть кукурузу и пшеницу, которую люди привозили из деревень.

На мельницах был установлен гарнцевый сбор – 1 кг., с каждых 10 кг. В то время в Министерстве торговли функционировал отдел контроля, которым руководил некто Джанджгава, очень строгий инеподкупный человек. Два сотрудника этого отдела явились на мельницу Тиграна для проведения проверки. Контролёры обнаружили, что один из заказчиков сдал на мельницу 100 кг. кукурузы, а Тигран вместо 100 кг. оформил 10 кг. то есть, собирался присвоить в ущерб государству 90 кг. кукурузы. Контролёры составили акт о выявленном нарушении, но Тигран отказался его подписывать. В порыве злости Тигран схватил топор, и испуганные ревизоры поспешили удалиться. Об этом происшествии контролёры доложили начальнику отдела Джанджгава, который вызвал Тиграна для выяснения обстоятельств.

Явившийся к начальнику Тигран заявил, что к нему на мельницу никто не приходил, и никаких актов не составлял. В это время в кабинете кроме Джанджгава и Тиграна никого не было. Когда Джанджгава предъявил Тиграну квитанцию о приеме кукурузы, Тигран выхватил ее и съел. Возмущенный его поведением Джанджгава вызвал сотрудников, и они составили соответствующий акт. Материалы направили в управление милиции, где были проведены следственные действия. Возникла сложная ситуация, и уголовное дело направили в прокуратуру для дальнейшего расследование.