Чтение онлайн

В тот же день я явился в райком с докладом по этому делу. Секретарь райкома была обеспокоена фактом хищения государственного имущества. С удручённым видом Нина Жвания сказала мне: «Бжалава мой двоюродный брат. Что же он натворил, как опозорил меня!» Она была очень расстроена, но, тем не менее, признала, что Бжалава действительно заслуживал ареста. Я видел, как она глубоко переживает из-за случившегося, но, к чести её будь сказано – ни словом не обмолвилась при мне в его защиту.

В течение 9 месяцев Нину Жвания незаконно содержали под стражей в тюрьме КГБ. Потом ее оправдали и назначили заместителем председателя Тбилисского исполкома, где она и работал до конца своих дней. Своим бескорыстным трудом и заботой о людях Нина Жвания заслужила искреннюю любовь и уважение жителей Тбилиси.

Во время работы в Орджоникидзевской прокуратуре в моем производстве находилось еще одно важное дело. К нам поступили материалы о том, что из коллекции вин, хранящихся на винном заводе № 1, путём искусственного завышения количества списывали вино в особо крупных размерах, якобы, по причине истечения срока годности. На самом деле большую часть образцов списывали неправомерно и продавали неизвестным лицам.

На основании этих материалов возбудили уголовное дело и арестовали двоих виноделов, в том числе одну женщину. Подробно изучив деятельность сотрудников завода, мы выяснили, что директор завода был братом секретаря ЦК Васо Буджиашвили – утонченного интеллигента и благороднейшего человека. К сожалению, директор завода явно злоупотреблял тем положением, которое занимал его брат. Я позвонил ему, вежливо сообщил, что арестованы двое работающих у него виноделов и попросил явиться в прокуратуру. В ответ он закричал, что занят и бросил трубку. Я повторно позвонил ему и объяснил, что на актах списания, уничтожения коллекционных вин стояла его согласительная надпись, и этот факт нуждается в объяснении, но он опять бросил трубку. Тогда я позвонил начальнику милиции Авксентию Кокая, и поручил ему обеспечить принудительный привод директора завода. Тогда почти 80 % рядовых милиционеров были осетины и азербайджанцы. Двое милиционеров-осетин силой привели ко мне перепуганного Буджиашвили. Поздно ночью ко мне в прокуратуру приехал секретарь Центрального Комитета Васо Буджиашвили. Он был очень расстроен и извинялся за поступок своего брата.

Следствие установило, что с винного завода села Анага, на винный завод № 1 было отправлено 18 вагонов с виноматериалом № 8, которые приняла Домна Чантладзе. 17 вагонов она провела в доходы завода, а 18-ый вагон просто исчез. Чантладзе не смогла привести никаких внятных аргументов и заявила, что не знает, куда делся один вагон с вином. В дело вмешалась республиканская прокуратура, поскольку арест женщины-винодела был особым случаем. Меня вызвал начальник следственного отдела республиканской прокуратуры Арчил Пхакадзе и предупредил, что я должен доложить о деле прокурору республики. В назначенное время я явился к Шония. Доклад по делу начал Пхакадзе. По его словам, Чантладзе была арестована с нарушением закона. Шония возмутился и строго спросил меня, как я мог допустить такое беззаконие.

Я заверил Шония, что доклад Пхакадзе не соответствует действительности и в подтверждение своих слов показал ему накладную за подписью Чантладзе, из которой явно следовало, что завод получил 18 вагонов с вином. К тому же я представил ему бухгалтерские записи о принятии вина в доходы в количестве 17 вагонов, а также показания самой Чантладзе и сотрудников Анагского винного завода. Все это свидетельствовало о том, что один вагон вина был утерян. В результате Шония выгнал Пхакадзе из кабинета, поблагодарил меня и попросил всегда быть таким прямым и принципиальным.

По этому делу я привлек к уголовной ответственности директора Анагского винного завода Михаила Мхеидзе и главного бухгалтера, которых судили вместе с остальными.

Думаю, что читателям будет интересно узнать, с какой строгостью осуществлялся тогда розлив марочных вин, и насколько была распространена фальсификация. Все это я изучил самым основательным образом, поскольку к этому меня обязывала семейная традиция: несмотря на то, что у меня не было образования винодела, вся жизнь моего отца была связана с виноделием.

Все прекрасно знают, что вина марки «Киндзмараули», «Хванчкара», «Чхавери» пользуются огромной популярностью во всем мире. Большое внимание изготовлению этих вин уделял Иосиф Сталин. Согласно установленному им порядку, сбор и отжим винограда происходил под строгим контролем, а розлив вина в бутылки осуществлялся в присутствии представителей Центрального Комитета, Комитета госбезопасности, Совета Министров и «Самтреста». После этого, под строгим надзором вино отправляли в Кремль. Иным путём никто не мог получить даже бутылку вина.

Да будет Вам известно, что миллионы бутылок вина «Киндзмараули» и «Хванчкара», которые продавали и продают в ресторанах и торговой сети, на самом деле изготовлены из виноматериала «Саперави».

Виноград сорта «Киндзмараули» собирают в селе Киндзмараули Кварельского района в количестве примерно 100 тонн. Такое же положение в Раче, в селе Хванчкара. Поэтому, не верьте тому, кто скажет, что в каком-нибудь магазине или ресторане можно приобрести настоящее вино этой марки.

В Тбилисской окружной прокуратуре, которая была создана в 1951 году, я проработал со дня её основания, вплоть до упразднения. Вначале я занимал должность прокурора уголовного отдела, затем начальника отдела по надзору за органами милиции. Окружным прокурором был назначен Гриша Бицадзе, который пользовался высоким авторитетом, как среди населения, так и у сотрудников правоохранительных органов. Он был воплощением порядочности, справедливым и достойным человеком. По личной инициативе Бицадзе, я был направлен на работу в Тбилисскую окружную прокуратуру, а затем переведён в республиканскую прокуратуру. После упразднения Тбилисской окружной прокуратуры, Бицадзе назначили первым заместителем прокурора республики. Благодаря его заслугам, республиканская прокуратура была укомплектована высококвалифицированными кадрами и пользовалась уважением у населения.

В начале 50-х годов прошлого столетия, особо напряжённая оперативная обстановка наблюдалась на дорогах Лагодехи-Белокани и Тианети, где часто происходили убийства и разбойные нападения. Бандиты останавливали автобусы, уводили пассажиров в лес, заставляли лечь на землю и грабили. Особой жестокостью отличалась группировка, действующая в Сабадурском лесу в Тианети, которую возглавлял некто Ликокели. Они зверски убили прокурора Тианетского района Джапаридзе.

В то время, в производстве Верховного суда Грузии, находилось дело об убийстве брата первого секретаря Тианетского райкома Серго Гелеишвили. Дело решили рассматривать на выездной сессии в Тианети, но в связи со сложной оперативной обстановкой от поездки в Тианети воздерживались как судьи, так и прокуроры. Гелеишвили работал мастером асфальтового цеха в дорожном отделе Тианетского района. Как было установлено, Гелеишвили, спавшему на территории цеха, по мотиву мести нанесли 27 ударов кинжалом. Дело рассматривал судья Сосо Гогешвили. Суд удовлетворил моё требование и приговорил обвиняемого к наказанию в виде лишения свободы сроком на 15 лет за умышленное убийство.

Через год после этого случая судья Верховного суда Грузии Аполлон Палавандишвили на выездной сессии в Гурджаани рассматривал дело об убийстве. На территории Гурджаанской железнодорожной станции житель села Велисцихе Эдик Вартанов ударом кинжала убил гражданина, лезгина по национальности, нанеся ему 23 ножевые раны. Ранее убийца был, дважды судим за воровство. Ввиду того, что убийство было совершено из корыстных побуждений ранее судимым лицом, я в соответствии с законом потребовал для обвиняемого высшей меры наказания – расстрела.

Обвиняемого защищал адвокат из Сигнахи Вано Мирианашвили, который был возмущён требованием обвинения и в качестве смягчающего обстоятельства привёл тот факт, что в прошлом столетии лезгины уничтожили множество кахетинцев, и нельзя приговаривать Вартанова к расстрелу за убийство одного единственного лезгина. Я счёл такое выступление адвоката недопустимым, и ходатайствовал о вынесении в отношении него определения о дисциплинарном наказании.

Суд удовлетворил моё требование и направил в Президиум адвокатов определение, на основании которого адвокат был уволен с работы.