Чтение онлайн

Пожелав выздоровления, все покинули Гарри, для которого настало время медицинских процедур. Итог — к утру следующего дня он был полностью здоров и бодр. К этому времени выписали и Флер, которая, выйдя из Больничного крыла вместе с Гарри, молча шла всю их дорогу до Большого зала, а потом подарила Гарри сказочный поцелуй. Поцелуй полувейлы — навряд ли много живущих, что смогли испытать это. Но вот Гарри довелось. Она горячо поблагодарила его за свое спасение и отправилась в сторону Большого зала. Прийти в себя Гарри заставило три вещи — поцелуем его наградила вчера и Дафна, пробравшаяся в Больничное крыло поздним вечером; перед этим событием забегали Дамблдор и Корнелиус Фадж. Как оказалось, дементор из сопровождения министра убил Крауча, и теперь Гарри был единственным свидетелем. Но Фадж… он не пожелал слушать ни Гарри, ни Дамблдора. Заявив, что один ударился головой слишком сильно, а второй — старый глупец, что верит мальчишке; ну а третье — Гарри банально хотел поесть. И хотя вчера после слов министра ему кусок в горло не лез, а настроение было отвратным, Флер и Дафна его невероятно приободрили.

В следующее время произошло несколько событий. Во–первых, в газетах написали об инциденте на третьем этапе турнира. Во–вторых, Дамблдор прокомментировал это раньше Фаджа в своей газете, рассказав про Волдеморта, его возвращение, и про подвиги Гарри, что, видимо, скоро начнутся нападения и прочее, что было в первую войну. Статья заканчивалась его словами: «И в связи с этим я снова созываю Орден Феникса. Старые друзья, сплотимся же вновь перед лицом старой опасности. Я буду рад всем, кто пожелает бороться, а не жить в страхе ближайшие годы. Я призываю вас бороться, всех, каждого мага Британии…», и в таком духе. Фадж ответил, что все дураки, кроме него. Что кавалер ордена Мерлина первой степени, Верховный Чародей Визенгамота и тра–та–та мсье Дамблдор есть старый идиот. Фадж воспользовался властью и давя на Ежедневный Пророк и стал толкать свою версию. Дамблдор же пользовался своей газетой и связями…

Прощание с гостями из Шармбатона и Дурмстранга было захватывающим — пир, речь о единстве и прочем, прощание тех, кто подружился или влюбился… Гарри подружился с Флер и Крамом — все же они были хорошими людьми, и когда их четверых собрали для награждения, никто не возмущался и не качал права. Все сердечно поздравили Гарри и пожелали иметь возможность считать себя друзьями такого выдающего волшебника. Правда, Флер все еще вздрагивала при виде Крама. Уходили гости, как и появились — красиво. Карета, взмыв в воздух, оставила прощальный салют, а фрегат осчастливил всех ревом своих орудий, заложив всем уши и напустив дыму.

А еще у Гарри и Мерлина был серьезный разговор с Малфоем–младшим.

— Господа наследники Блэк и Керененский.

— Наследник рода Малфой.

Они поклонились друг другу в коридоре, но не смогли сдержать усмешки и смех, и вскоре просто обыденно поздоровались.

— Гарри, поздравляю с очередной победой. Жаль приносить грустные вести, но, боюсь, дальше нам не по пути. Вы же сами все прекрасно понимаете.

Гарри, который видел лицо лорда Люциуса Малфоя на кладбище и слышал его имя, тяжело кивнул. На душе сразу стало гадко. Вот они и опять по разные стороны баррикад, не прошло и пары лет.

— Малфой, я думаю, мы все понимаем. Тем не менее, с тобой было приятно общаться. Мы не будем подставлять тебя и твоего отца, но помни, что всегда есть выбор и другие пути, — Мерлин грустно усмехнулся. — Всегда думай головой, вот что я тебе скажу. Говорят, помогает часто.

Больше они с Драко Малфоем не общались…

Ретроперспектива, Хогвартс, Больничное крыло, 23:20.

— Дафна, ты тоже от меня отвернешься? — фраза заставила девушку внимательно посмотреть в глаза парню, лежавшему на больничной койке, держащего ее за руку.

— Гарри, я…

— Я все понимаю. Ты со Слизерина, я с Гриффиндора. Скоро будет война, и малейший намек на связь со мной поставит под удар твою семью и тебя, так что нам лучше…

— Гарри! — Дафна сильно сжала его руку, впиваясь острыми ногтями в кожу. — До сих пор это как–то не мешало нам!

— До сих пор Волдеморт не имел тела и не был опасен.

— Гарри, — в глазах Ледяной Королевы Гринграсс проступили слезы, — не прогоняй меня. Ты делаешь мне больно, понимаешь? Да, у нас непростые отношения, но ты мне дорог. Если хочешь знать, я поначалу считала это мимолетным увлечением. Как попытку заарканить самого Гарри Поттера. Лишь потом оказалось, что ты совсем не обыкновенный человек. Да, не супер–герой, которым тебя все считают, но просто не такой, как все. Наша семья всегда держалась в стороне — мы не слишком богатый или сильный род, так что на нас не сильно давили. С родителями мы как–нибудь договоримся, они поймут. А я просто хочу быть с тобой. Понимаешь? — Дафна провела рукой по волосам Гарри и склонилась ниже, так, чтобы их губы почти касались. Ее длинные светлые волосы скрыли их лица.

— Да, я понял. Просто я не хочу, чтобы страдали другие люди. Особенно ты. Я не хочу потерять тебя, Дафна, — Гарри рывком приподнялся на правом локте, левой рукой притягивая девушку к себе. Про себя он потом долго еще соображал, с чего вдруг стал таким решительным… но награда того стоила. Поцелуй затянулся бы, но Дафна оперлась рукой ему о грудь, Гарри охнул — все должно было окончательно зажить ночью, да и силы еще не восстановились. Поэтому Гарри рухнул обратно, а так как Дафну он не отпустил, она и рухнула на него. Койка предательски скрипнула, а у мадам Помфри в кабинете зашевелились тени.

— Оох, черт! Прячься быстрее! — Дафна как раз попыталась сдвинуться, койка скрипнула еще раз.

— Где? Твоя мантия тут?

— Здесь! — Гарри накинул на них одеяло, а дверь кабинета открылась. Дафна, прижав волосы, сползла под одеяло с головой, прижавшись к его груди, и дернула кусок мантии, что свешивался с койки. Они тревожно замерли, боясь пошевелиться или дышать. Мадам Помфри огляделась — казалось, все пациенты спали. Она приоткрыла окно и ушла обратно в кабинет.

— Все, — эту фразу Гарри практически просипел — что–то было с голосом. Дафна вынырнула, огляделась, и уткнулась лбом ему в плечо, тихо хихикая.

— Почти попались.

— Да, но будь добра, чуть убери колено. И локоть с моих ребер.

— Ох, прости, — девушка сместилась, прыснув. Затем оба покраснели. — А что, не нравится?

— Да нет, мне очень приятно, но в постель нам не рановато ли? Да и Флер тут, и медсестра…

— Идиот!

Они снова тихо прыснули. Дафна, хихикая и краснея, закусила его плечо, чтобы не смеяться в голос. А спустя десять минут Дафна со вздохом оторвалась от его губ, благо постепенно они снова перешли от разговоров к поцелуям. Ей предстояло тихо встать, без скрипов, также тихо проскользнуть в дверь.

Гарри же долго еще ощущал тепло ее тела и вкус губ. Но его угнетало, что он подставляет под удар их всех. Сириуса, друзей, любимую девушку. Чтобы добраться до него, Волдеморт мог использовать любого из них.

Поезд Хогвартс–экспресс, на пути в Лондон.

— Ребята, пишите мне этим летом как можно чаще. Не знаю, получится ли увидеться этим летом, чую, оно будет нелегким, — Гарри откинулся на кресло, проиграв партию Мерлину. Пока Рон расставлял фигуры для партии с Гарри за второе место, а Гермиона читала книгу, облокотившись на плечо Мерлина, поезд размеренно стучал колесами.

— Не переживай. Сириус у вас всю защиту поднял. Не только Ордена, но и Блэков. Кстати, свадьба у них с Элизабет когда? (Прим. Автора: я полагаю, что с магической помолвкой Сириус восстанавливается в правах, тем более если он последний наследник. Если он мог составить завещание на все хозяйство Блэков, значит, и тут все может) — Мерлин прищурился.

— Через три недели. Вы все тоже приглашены, как и ваши семьи. Удивительно. Такое время грядет, а они…

— Гарри, а что такого–то? Да, будет война. Но лучше жить и сражаться, бороться за все, что тебе дорого, чем просто просиживать в страхе. Знаешь, человек, который за свой короткий век прошел немало войн, мне сказал: «Война страшна не сотнями смертей и утрат, не обрушением экономик и разорением. Она страшна тем, что выжившие завидуют мертвым. Очень мало людей могут не сломаться. Остаться такими, какими они были, не пасть до уровня своих врагов. Только очень сильные люди». Я до сих пор не понимаю всего смысла этих слов, но я уяснил одно — я дорожу нашей дружбой и рад, что мне тогда довелось сыграть с вами в шахматы. Что я встретил в поезде Гермиону. Что мы пока живы и жизнь у нас интересная и насыщенная. Я благодарен за это, — Мерлин замолчал, усмехаясь своим мыслям. А поезд все несся вдаль.