Чтение онлайн

– Вовсе нет. Вежливо отошлите остальных, заплатите им за бензин, не знаю, ну по пять долларов на каждую.

– По доллару.

– Не жадничайте, мы ведь скоро умрем и от нас ничего не останется.

Все это я рассказала мадам Моруа, после чего она поинтересовалась у меня:

– И как давно это продолжается?

– С тех пор, как мы сняли этот дом. Уже много месяцев.

– И вы никогда не поднимались наверх посмотреть, чем они там занимаются?

– Мне хватает такта не делать этого. Я уверена, что, если бы это был ваш муж, вы поступили бы так же.

– А я вот возьму и поднимусь!

Через несколько мгновений словно дождь из мелких камешков прокатился по лестнице. Это оказались шахматные фигурки.

Вы появились в распахнутой рубашке, с доской в руках на верхней ступеньке лестницы. Немного раздосадованный.

Но и я тоже рассердилась, мне стало грустно. Вы научили молодую женщину играть в шахматы, а вы даже не пожелали выучить со мной названия цветов радуги!

Я объявила ей, что она не выполнила условий контракта.

– Это я виноват, – вмешался Тонио. – В любом случае учить ее играть в шахматы больше не нужно, она и так это уже умеет. А я все равно никогда не буду говорить по-английски.

– Мадемуазель, сколько вы хотите получить за увольнение?

– Умоляю вас, позвольте мне остаться, я буду приходить бесплатно! – со слезами на глазах ответила она.

Обмен письмами с Маритеном при посредстве журналов был для тебя мучительным. Ты чувствовал себя непонятым. Тебе не удавалось распутать цепь недоразумений. Я уже не знала, как развлечь тебя. Я предлагала тебе погулять по Центральному парку, мы ходили смотреть на тигров, львов, шимпанзе, и, хотя ты не питал никакой нежности к обезьянам, мне удавалось заставить тебя улыбнуться, когда ты смотрел, как я кормлю их орехами с рук.

Все дни, начиная с 1943 года, ты жил в неизвестности, поэтому ты брал ножницы и вырезал самолетики. Однажды к нам даже поднялся полицейский, чтобы сообщить, что ты загрязняешь улицы Нью-Йорка!

Ты улыбнулся и сказал ему:

– Я знаю еще много хороших шуток! Однажды после того, как я поговорил по телефону, я забыл повесить трубку. Я заснул и храпел так громко, что на телефонной станции испугались, решив, что в квартире происходит что-то ужасное. Думали, пожар, и выслали пожарную машину!

Другой забавный случай произошел в доме Греты Гарбо, который она нам сдавала. Нашими соседями были шахтовладелица миссис Гуггенхайм и ее дочь Пегги, пылкая поклонница Тонио. Пегги оказывала мне мелкие услуги по дому. Наш бульдог Ганнибал отличался скверным характером, но полюбил красавицу блондинку Пегги – он мягко хватал ее за руку зубами и не хотел отпускать!

Однажды мы принимали друзей – Габена, Марлен Дитрих, Гарбо. Поскольку в нашем холодильнике не помещались все бутылки шампанского, Пегги пришла в голову мысль закопать их в саду в снег.

– Отлично, детка, – просиял Тонио. – Действуйте!

Когда пришло время разливать шампанское для этого сборища прекрасных дам в белых перчатках – даже за столом! – Пегги объявила:

– Я забыла, где их закопала, кто-нибудь может мне помочь?

Габен вызвался искать погребенные под снегом бутылки, оба они долго мерзли в парке, но до нас доносился их смех, особенно молодой хохот Пегги!

В результате на улицу высыпали все и принялись искать шампанское сообща – как же нам было весело!

Так мы «обмыли» дом Гарбо. Я была довольна, но видела, что ты не очень-то счастлив. Ты обрадовался только тогда – это я прекрасно знаю, – когда получил разрешение присоединиться к своей эскадрилье (часть 2/33), чтобы сражаться, чтобы подставлять себя под пули!

В то время Пегги приютила Макса Эрнста, которого она вырвала из лап нацистов. Позже он женился на ней. Он иногда гостил у нас, не говоря ни слова о счастье или несчастье; как и ты, он был печален.

Я помню, как ты однажды – предпочитая не принимать много гостей одновременно – предложил Максу Эрнсту:

– Если вы один, приходите к нам завтра вечером.

Он пришел, предварительно сообщив Пегги по секрету:

– Я иду к Сент-Эксам, он пригласил исключительно мужчин, из женщин там будет только его жена; он уходит на войну и беспокоится, как она останется одна в Нью-Йорке.

Я никогда не жаловалась на одиночество, приближение которого я предчувствовала. Как и грядущую печаль. Ты должен был уехать, я это знала. «Мне надо подставить себя под пули, мне надо омыться, почувствовать себя чистым в этой дурацкой войне». Это твои слова.

Перед отъездом Тонио дрессировал нашего бульдога. Он выдувал мыльные пузыри, а собака хлопала их о белоснежные стены дома Греты Гарбо.

– Когда я вернусь, – говорил Тонио, – когда я увижу вас с бульдогом, он меня не узнает, но я не буду его за это наказывать. Я просто начну пускать мыльные пузыри, и он поймет, что вернулся его хозяин.

Ах, Тонио, любимый мой, как ужасно быть женой военного! Тонио, любовь моя, дерево мое, муж мой, все решено бесповоротно: вы уезжаете. Знаете, Тонио, вы ведь еще и мой сын… Я знаю, что вы виделись перед отъездом с одной женщиной и сказали ей: «Тереза, я не буду вас целовать, потому что хочу до конца войны пронести на своих губах губы моей жены и ее последний поцелуй». Ты сжимал меня в объятиях, прощаясь со мной перед отлетом в Алжир, и твой голос до сих пор звучит у меня в ушах. Я слышу его, как стук своего сердца. Слышу его и по сей день.

– Не плачь, неизведанное – это всегда прекрасно. Я иду сражаться за родину. Не смотри на мои глаза, ведь я плачу от радости, что буду выполнять свой долг, и от печали из-за твоих слез. Я благодарен небу за то, что у меня есть сокровища, которые я оставляю: мой дом, мои книги, моя собака. Ты сохранишь их для меня.

Каждый день ты будешь писать мне по две, по три строчки, увидишь, это будет совсем как телефонный разговор, и мы не расстанемся, потому что ты навечно моя жена, и мы будем вместе оплакивать череду дней, что мы проведем в разлуке, не глядя вместе на одни и те же вещи.

Девочка моя, не плачь, или я тоже разрыдаюсь. Я кажусь сильным, потому что я высокий, но я сейчас потеряю сознание, и тогда, если сюда заглянут мой командир или мой генерал, они не смогут гордиться таким солдатом!

Лучше поправь мне галстук. Дай мне платочек, я буду писать на нем продолжение «Маленького принца». В конце сказки Маленький принц подарит этот платок принцессе. Ты никогда больше не будешь розой с шипами, ты будешь идеальной принцессой, которая всегда ждет Маленького принца. И я посвящу эту книгу тебе. Я не могу утешиться, что я не посвятил ее тебе. Я уверен, что, пока меня не будет, наши друзья позаботятся о тебе. Когда я здесь, они предпочитают мое общество, и мне это нисколько не льстит. Те, кто любит во мне знаменитость, огорчают меня. Тех, кто будет с тобой нелюбезен, я забуду. Жена моя, когда я вернусь, мы будем жить вдвоем, окруженные только самыми сердечными, настоящими друзьями. Только ими.