Чтение онлайн

– Как же вы, батюшка, с грузом поедете?
– спросил меня приказчик.

– Да уж как-нибудь, с Божьей помощью доеду. Заодно и за грузом присмотрю.
– отвечаю я.

– Ну ладно, - сказал приказчик, - забирайтесь в вагон.

Добрый он был человек. Я расположился среди тюков, а на станциях мы поочередно с приказчиком, который ехал в соседнем вагоне, бегали по различным нуждам на вокзал - то хлеба купить, то кипяток налить. Доехали быстро, двое суток с небольшим были в дороге.

В Хабаровске я с приказчиком простился и отдал ему все ены, которые у меня оставались.

И в Хабаровске, как и во Владивостоке, зашел я на вокзал. Подхожу к билетной кассе и говорю:

– Мне бы до Рязани билетик. Сколько стоит, что бы доехать?

А мне из кассы отвечают:

– Стоит это, батюшка, всего-навсего только достроить железную дорогу. А пока железная дорога строится, до Рязани уж как-нибудь по другому добираться вам придется.

Тут я понял, что Господь снова привел меня на стройку железной дороги. Узнал я где сейчас идет стройка и, не раздумывая, отправился на стройку, купив себе одежду покрепче и потеплее на те деньги, которые мне владыка Сергий Тихомиров дал. Работы уже велись недалеко от Хабаровска, за рекой Амур. Меня взяли простым рабочим, ведь документы мои о том, что я был помощником инженера, погибли во время сдачи Порт-Артура.

Мы строили участок от реки Буреи до самого Хабаровска. На том участке я был занят в пробивке тоннелей. Это была новая для меня работа, но я использовал те знания, какие у меня уже были и весьма мне пригодились.

При каждой возможности я старался бывать у обедни в ближайшем селе и приобщаться Святых Христовых Таин.

Разразившаяся в 1914 году война отняла у строительства много людей, поэтому дорога была закончена много позже, чем планировалось. Помнится и нам, оставшимся, жалование сильно снизили.

К 1916 году Амурская железная дорога заработала, но на ней было много трудностей и меня начальство попросило участвовать в прокладке второй колеи на многих участках. Я принял это как указание Господне на надобность благоустройства Родины своей и продолжал работы.

Так к середине лета мы дошли до станции Керак. В версте от этой станции наше начальство сказало нам, что казна заканчивает давать деньги на прокладку второй колеи, и мы можем расходиться по домам. Нам выплатили небольшое жалование.

Что делать дальше я не знал. Я снова положился на Волю Божию и на молитвы Пресвятой Богородицы и отца Павла.

Придя на станцию Керак я увидал паровоз под парами, готовый отправить состав с грузом, подошел к машинисту и спросил - не нужен ли им механик?

– У нас есть уже.
– ответил машинист.

– А нет ли какой работы?
– не унимался я.

– Ты, батюшка, сходи к обер-кондуктору, может он чем поможет.
– снова сказал машинист.

Я пустился искать обер-кондуктора, побежав в хвост состава - где он по прежним правилам должен находиться. И правда, увидел его у задней площадки последнего вагона.

Запыхавшись, я обратился к оберу, как мы их кратко называли раньше:

– Господин обер-кондуктор! Не нужен ли вам механик в состав?

– Вы, батюшка, за кого просите?
– спросил меня обер.

– За себя. Я сам много лет механиком работаю. Множество паровозов перечинил. Да еще в прежние времена был помощником инженера, когда Транссиб строил.

Обер был душевный, вздохнул и спросил:

– А как же вас, батюшка, в механики занесло?

– Да я не батюшка, только монах, живший в уединенной комнате в Японии. А как мой духовный отец преставился, отправился я на Родину после плена.

Тут обер оживился:

– Так вы в плену были?

– Да, пришлось в приюте для пленных пожить. Мы в плен в Порт-Артуре попали, когда его сдали.

– А у меня брат младший в японскую войну погиб - Андрей.
– с грустью сообщил мне обер. И, помолчав, добавил, - ну чтож, хороший механик всегда пригодится, возьму я вас. Только вот жалованья дать не могу, зато питаньем обеспечу. В почтовом вагоне закуток с койкой имеется, поедете?

Я радостно закивал, мол - поеду.

– Куда вы направляетесь?
– спросил обер.

– Не знаю пока, куда Господь укажет.
– ответил я ему.

– Странный вы человек, однако. Ну залезайте на площадку, пора отправляться.
– сказал обер и дал свисток.

Обер провел меня в мою комору и представился по дороге:

– Меня зовут Павел Степанов. А как ваше имя?

– А меня - Нектарий, - представился я, - в миру - Василий.

Оставил меня обер располагаться в моей новой передвижной келье и ушел к себе, сказав, когда зайти к нему, чтобы он меня представил моим новым товарищам.

Я повесил на стене те святые иконы, которые висели в моей комнате, в мастерских. Достал нехитрую поклажу и возблагодарил Господа за то, что он даровал мне и кров и пропитание.

Так с молитвой Иисусовой в уме, предавшись Господу, отправился я дальше по России.

Остановки на пути нашем случались часто. То одни вагоны отцепляли, то другие прицепляли. Приходилось часто ремонтировать рессоры вагонов, они были сильно изношены, как и тормоза паровоза, у которых часто меняли то колодки, то рукава.

Ехать в моей каморе хорошо, молитва помогала, и ничто не отвлекало от нее. Но теснота приводила к затеканию мускулов и всех составов тела. Поэтому я попросил доброго обера помогать кочегару. Обер удивился моему прошению, но согласился. Нехитрое упражнение - кидать уголь в топку, очень хорошо бодрило все тело. А каждый бросок я старался совмещать со словами молитвы Иисусовой, дабы она держала мой ум нерассеянным и занимала внимание. Кочегар следил за стрелкой котла и вовремя меня останавливал: "Отец, хорошь кидать. Отыхай"

Однажды, когда мы с механиком меняли колодки у тормозов паровоза, на какой то малой станции, обер смотрел на нас, а потом сказал: "Хороший вы механик, отец Нектарий. Как же вы в монахи пошли?". Я рассказал ему о встрече с отцом Павлом и о жизни под его духовным руководством в Японии. Ко всему прочему, добавил я и о молитве Иисусовой, и о том как отец Павел учил меня ее прохождению.

После этого обер стал часто приходить ко мне в комору побеседовать на духовные темы.

Во время одной из остановок отошел я на ровную поляну и стал делать движения, которым меня отец Павел обучил. Обер наблюдал за мной, а когда я закончил, подошел ко мне и спросил: