Чтение онлайн

Вспомнил я как сказал мне отец Павел слово от святых отец (кажется, Аввы Дорофея): "Не надо доверять своим догадкам, потому как внешние якобы греховные поступки могут скрывать под собой великую святость". Вспомнил в тот раз батюшка житие Василия Блаженного: "Сей святой Василий ходил по городу совсем нагой, не прикрывая ничем свой срам. Это было весьма греховно на Руси той поры. Многие осуждали его и смеялись. Но святой Василий без затруднений проникал в души людей и видел все их помыслы и наклонности. Так под греховной внешностью скрывался великий святой" Батюшка тогда отметил: "Не о мнении святой отец говорит, а о догадке, которая рождается от пустого думанья"

– Хорошие слова, наверное, какого-нибудь буддистского мастера, да и сам ты к такому мастеру ходишь?

– Нет, - ответил я, - я хожу к христианскому священнику.

– Расскажи мне про эту веру - попросил Харуто.

Стал я ему рассказывать, а все больше из Евангелия читать, вместе с ним. Евангелие уже было переведено на японский владыкой Николаем, а потому затруднений с переводом у меня не было. Особенно его заповеди Блаженства тронули. А однажды Харуто сказал мне:

– Ты как монах живешь - один.

Слова его запали мне в душу, и я рассказал о них отцу Павлу, присовокупив, что имею желание принять постриг.

Отец Павел помолчал и сказал медленно:

– Да, уже пора. Я поговорю с владыкой Николаем о тебе.

Отец Павел говорил с владыкой обо мне, и владыка дал свое благословение на мой постриг.

Вскоре Харуто уехал в свою деревню, а потом написал мне в письме, что принял святое крещение, где то в Киото, с именем Петр и стал христианином. Так дороги наши разошлись и мы с рабом Божиим Петром более никогда не свиделись.

– Батюшка, как мне готовится к принятию пострига?
– спросил я отца Павла.

– Молитвой, - ответил отец Павел, - ты проходишь молитву, так и держи ею свой ум от блужданий и моли Бога за весь мир. Помни, Вася, монахами становятся не получив пострижение, а живя по-монашески. Одежда монашеская не сделает человека монахом. Так же как крещение без веры не делает человека христианином. Владыка Николай много рассказывал мне таких случаев. Когда отец Николай более чем 35 лет назад начинал миссию в Японии, с ним ехал один священник - Григорий, который только именовался православным священником, а на самом деле был весьма далек от Христа. Поэтому, Вася, ты уже монах. В пострижении ты только огласишь при всех свои обещания Богу: послушания, нестяжания и целомудрия. Ты послушен - постоянно просишь совета и стараешься исполнять их, нестяжателен - ничего не имеешь своего, кроме того, что необходимо тебе для поддержания самой жизни, целомудрен от рождения, до селе ты не познал жены и не похотлив, слава Богу, к женскому полу страсть не питаешь и сладострастие не разъедает твою душу. Живи далее не рассеянно, взращивай любовь в душе своей и стань домом Святаго Духа, как произносишь в молитве: "Приди и вселись в нас".

Прошло несколько времени, отец Павел более не напоминал мне о постриге, а я его не спрашивал, так как его слов - "ты уже монах" вполне мне было довольно.

Но в начале лета 1908 года от Рождества Христова в Токио прибыл владыка Сергий Тихомиров. Он был назначен викарием владыки Николая. Около месяца прошло после его приезда, и отец Павел при нашей встрече объявил мне, что в скором времени меня пострижет владыка Сергий. И вот, в ближайшую неделю, вечером, отец Павел прислал за мной японского мальчика-семинариста с запиской, где он писал, что мне надлежит сей же час прибыть на дом владыки Николая.

Я оделся и отправился к владыке Николаю. У него дома уже были владыка Сергий, отец Павел и отец Алексий.

– Время уже приспе, - сказал владыка Николай, - облачайся раб Божий, Василий.

С этими словами отец Павел протянул мне белую рубашку, которую я и надел. И началось мое пострижение.

Владыка Сергий постриг меня с именем Нектарий в честь преподобного Нектария Печерского, а владыка Николай был моим восприемником. На меня надели параман. Подрясник для меня не пошили, и поэтому владыка Сергий отдал мне свой, так как подрясник отца Павла на меня не налез. Клобук и простую мантию подарил мне владыка Николай из своих старых. Четки у меня были свои. Все присутствовавшие поздравили меня, а Владыка Николай, как мой восприемник, сказал:

– Брат Нектарий! Передаю тебя в полнейшее послушание отцу Павлу. Он будет твой духовник. Слушай его и не в чем ему не прекословь.

После этих слов все ушли и оставили меня на ночь в той комнате молиться.

На следующее утро владыка Николай уже один пришел ко мне и сказал:

– Теперь ты, брат Нектарий можешь идти, помни об обетах, которые ты дал и соблюдай заповеди Христовы, возлюби Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоей, и всею крепостью твоею и всем помышлением твоим, молись о всех нас - молодой церкви японской, а я помолюсь о тебе.

После этих слов владыка подарил мне скуфейку и, благословив, отпустил.

По дороге домой я зашел к отцу Павлу. Он встретил меня с улыбкой, благословил, дал наставления, касаемые моей повседневной одежды. Он сказал:

– На работу и по делам ходи в своей обычной одежде, как и раньше. К службе надевай все, что тебе дали при постриге, но запомни - никакая одежда тебя монахом не сделает. Я слышал вчера твои обеты, ты дал их Богу.

Сначала я спросил батюшку относительно парамана - можно ли его носить всегда? Батюшка как женатый священник мог совсем не знать о парамане, но одобрил это намерение мое. Потом я задал вопрос, касаемый моего нестяжания:

– Батюшка, а как мне быть с деньгами, которые я трудом добываю и инструментом, который я для работы себе приспособил? Мне же теперь стяжать нельзя.

– Эх ты, - улыбнулся батюшка, - я же тебе говорил об этом. Деньги ты не копишь, богатства не собираешь, что у тебя есть и что ты получаешь тебе необходимо для поддержания жизни. Не забудь предавать себя на волю Божию, Он тебе дает только то, что необходимо и ничего лишнего.

После пострига моего отец Павел чаще называл меня прежним именем - Вася, чем новым, монашеским - Нектарий. Как-то раз я поправил батюшку при разговоре со мной, напомнив, что я теперь - Нектарий. Батюшка смутился и начал извиняться:

– Прости меня, брат Нектарий, но я так полюбил тебя, когда ты был еще Васей, что не могу отвыкнуть.

Я заплакал и тоже испросил у батюшки прощения за то, что я упрекнул его в этой простой любви ко мне и сказал:

– Есть у нас в России обычай тайного пострига, когда человека тайно от других постригают в монахи. Ходит он в обычном платье, все его прежним именем называют и только он да духовник знают о его монашестве. Так и меня келейно постригали и не страшно, что ты меня Васей по-прежнему зовешь.

– Вот и хорошо, брат Нектарий, уж ты на меня не обижайся, - сказал мне отец Павел.

Больше я его никогда не поправлял, если он меня Васей называл.

К отцу Павлу некоторые люди обращались с просьбой обучать их сражаться на мечах и другим самурайским искусствам. Отец Павел редко кому отказывал в просьбах и учил желающих с осторожностью, напоминая, что должно все чему учишься употреблять с любовью и рассуждением. Главное в самурайских искусствах отец Павел видел в том, что бы они шли на пользу телесную учеников, что бы тела их укреплялись и многие болезни бежали их.