Чтение онлайн

— Товарищ майор, — четко рапортует Шиманскас, — командир роты лейтенант Крысенко приказал доложить вам: задача выполнена, канал форсирован. Рота закрепилась в угловом доме на левой стороне улицы. Справа в доме — противник.

Переправа продолжается. Немцы заметили нас. Они открыли огонь прямо по воротам дворца, где сосредоточилась вторая группа. Начали рваться фаустпатроны.

Уже есть раненые. Ранен и комбат.

Командование батальоном принимает капитан Гюльмамедов. Он действует так же быстро и решительно.

Группа за группой переправляются через канал. Связные Шиманскас и Якимович четыре раза под ураганным огнем противника пробегают по мосту.

Уже светает. Связистов Бачурина и Герцуна, которые тянут линию через мост, заметили вражеские снайперы. Близко ложатся пули. Можно бы укрыться за баррикадой, переждать, но батальону нужна связь, впереди Бранденбургские ворота!..

И линия наведена. Капитан Гюльмамедов докладывает по телефону:

— Вышел на Унтер-ден-Линден. Сосредоточиваемся для броска к Бранденбургским воротам.

В это время на мосту уже работают саперы капитана Анисимова. Слышен стук топоров и кирок. Неутомимые труженики войны прокладывают дорогу танкам.

И вот на Унтер-ден-Линден, видевшую парады горе-завоевателей бесноватого фюрера, выходит советский танк. Не спеша разворачивается башня. Ствол пушки ИС угрожающе уставился на здание, откуда немцы ведут огонь.

Удар — и с грохотом обваливается стена. Немцы умолкли.

Батальон стремительно продвигается вперед. Связисты еле успевают разматывать катушки.

Остановка. Противник, укрывшись на чердаке трехэтажного дома, бьет вдоль улицы. Что ж, опять подходит ИС. Два выстрела. Больше не надо. Дорога снова открыта.

Но чем дальше, тем больше опорных точек врага. Бьют из всех родов оружия. Бьют с чердаков, из окон, из подвалов. А батальон идет все вперед и вперед. Ведь там, впереди — Бранденбургские ворота…

Справа движутся наши стрелки и пулеметчики. Слева — связисты и минометчики.

Это неумолимое, как сама смерть, движение морально подавляет немцев. Сперва одиночками, затем десятками выползают они отовсюду. Поднятые руки, жалкий, унылый вид. До них дошло: все кончено!

Восходящее солнце освещает картину боя.

Перед нами — совсем близко — серая громада Бранденбургских ворот. Еще бросок — и мы у цели.

Капитан Гюльмамедов, командир минометной роты капитан Червяков и я подбегаем к воротам. Навстречу с запада движется цепь. Свои!

Мы соединились с наступавшими с юго-запада гвардейскими частями Чуйкова. Богатыри Сталинграда и защитники Кавказа соединились в центре фашистского логова. Бурная радость охватывает нас. Воины обнимают, целуют друг друга.

У Бранденбургских ворот возникает митинг. Какой-то молоденький офицер говорит стихами. Ему отвечают громовым «ура».

Гвардии капитан Г. Осинецкий. Бой в зоопарке

В канун первомайского праздника мой батальон вышел на угол Будапештер и Лютцовштрассе. Я посмотрел на карту. Зеленый треугольник был перед нами. Мелкими буквами написано: «Зоологический сад». Большой сад около Рейхстага тоже называется Тиргартен, то есть «зоологический сад». Но перед нами был настоящий зоологический сад, не только по названию. Мы слышали рев тигра. Мои солдаты смеялись: «Это не то логово зверя, тут гораздо более мирные звери, чем те, с которыми пришлось нам почти 4 года воевать».

Я вызвал гвардии младшего лейтенанта Мозжилина, приказал ему взять взвод, ручной и станковый пулеметы, продвинуться по Зоологическому саду, разведать противника, засечь его огневые точки.

В саду было темно. Слева от нас горела кирха, справа горели дома, но сам сад находился как бы в тени. Вслед за Мозжилиным пошли саперы с миноискателями и взрывчатыми веществами. Они должны были взорвать кирпичную стену зоосада, сделать в ней проходы. Из сада били автоматчики, стреляло несколько пулеметов. Мозжилин вошел в сад. Там его взвод залег и стал вести ответный огонь. Через связного младший лейтенант сообщил мне: остановился возле искусственных пещер.

Это были пещеры для зверей, они были выложены камнем, и немцы использовали их для своих позиций.

Я связался по радио с Героем Советского Союза полковником Шейкиным, командиром полка. Он приказал мне к утру взять зоосад и выйти на линию железной дороги. Нам была придана артиллерия — 14 автомашин с пушками на прицепах да еще полковая батарея на конной тяге.

В 3 часа ночи мы пошли в наступление. Немцы группками по два-три человека занимали оборону в различных местах сада, в звериных пещерах и ровиках.

Звери разбежались по саду, сквозь стрельбу мы слышали опять рев тигра, вой шакала, мяуканье диких котов. Кто-то заметил на высоком ветвистом дереве какую-то фигуру и решил, что это вражеский снайпер — «кукушка». Протрещала автоматная очередь, и фигура кувырком полетела с дерева на землю. Каково же было удивление и огорчение бойцов, когда они увидели, что убита обезьяна.

Мы прошли почти весь Зоологический сад и натолкнулись на кирпичную стену.

Тут я решил применить артиллерию. Подъехали автомашины. Командир 2-й роты старший лейтенант Кручинин доложил: впереди огромная крепость. Это было для нас некоторой неожиданностью. На карте крепость не значилась. Я подумал, что Кручинин называет крепостью какое-либо укрепленное здание. Но Кручинин настаивал на своем: огромная пятиэтажная крепость, окна заложены стальными плитами; машины развернулись, пушки бьют по крепости, но не пробивают ее стен.

Я подошел и увидел в предрассветной мгле огромную мрачную башню. Серые бетонные стены ее были не обработаны, на них были отпечатки опалубки — досок, которые держали бетон, пока он не затвердел. Мы ходили вокруг четырехугольной башни-крепости. Внутри ее слышался шум. Все двери крепости были плотно закрыты. Из-под стальных щитов, закрывавших окна, немцы вели автоматный огонь. Но мы ходили под самыми стенами крепости и поэтому были неуязвимы. Вокруг торчали рельсы — надолбы и ежи, стояли разбитые осколками наших снарядов автомашины.

Наступило утро. Огонь из крепости прекратился.

Командир полка передал мне по радио:

— Не стреляйте, огонь — лишь в крайнем случае, выжидайте.

Мы кричали по-немецки и по-русски: «Открывайте двери, сдавайтесь!» Но крепость молчала, крики изнутри прекратились, казалось, все там вымерло.

Неужели немцы — их там наверняка было много — ушли по какому-нибудь подземному ходу? Вот это было бы досадно! Но открылись стальные тяжелые двери, появился немецкий офицер с поднятыми руками.