Воспоминания участников штурма Берлина
Шрифт:
Люди скапливаются на рубеже атаки. До рейхсбанка не больше 100 метров. Пулеметчики и орудийные расчеты до предела усиливают огонь. В воздух летит зеленая ракета. Старший лейтенант Токарев поднимается первым, командуя:
— За Родину, за Сталина! Вперед!
Бойцы группами выскакивают из укрытий и с криком «ура» бегут за ним. Немцы усиливают огонь. До банка уже не больше 50 метров. В этот момент у ног отважного офицера рвется фаустпатрон. Токарев падает, тяжело раненный. Минутное замешательство. Но вперед уже выбегает старшина Дьяков.
— Вперед, товарищи!
— Отомстим за командира!.. Ура!..
Бойцы устремляются за ним. В подъезды и окна летят ручные гранаты.
По верхним этажам непрерывно бьют наши артиллеристы и пулеметчики, не давая врагу вести прицельный огонь. Сыплются кирпичи и штукатурка. Две штурмовые группы уже ворвались в подъезды. Закидав вестибюли гранатами, они ринулись внутрь здания. Несколько минут там идет ожесточенная борьба.
Из главного подъезда выходят первые пленные. Подняв руки вверх, они идут за конвойными. Одновременно в окнах второго и третьего этажей появляются белые флаги…
Утром свободные подразделения батальона собрались на полуразрушенной бумажной фабрике. Командир батальона зачитал первомайский приказ Верховного главнокомандующего. Бойцы, сержанты и офицеры перед строем дали торжественную клятву, что в предстоящем сегодня штурме оправдают доверие товарища Сталина…
Прямо с митинга подразделения пошли в бой. Весь день 1 мая прошел в напряженных боях. Подразделения батальона, пробиваясь к театру, очищали от противника дом за домом, квартал за кварталом.
Немцы упорно сопротивлялись на Нидервалльштрассе и параллельной ей Курштрассе. Здесь они за ночь собрали сильную группировку, в составе которой было до десяти самоходных орудий, бронемашины с метательными реактивными аппаратами.
Капитан Степанов, командовавший в этот день батальоном, принял решение отказаться от лобовой атаки и предпринять обходный маневр, пробиваясь через дома внутри кварталов. Саперам была поставлена задача сделать с наступлением темноты в стенах прилегающих домов 12 проходов.
Несмотря на сильный обстрел противника, саперы и помогавшие им бойцы пробивали проходы один за другим. Работали ломами, применяли толовые шашки и трофейные фаустпатроны. К 2 часам ночи проходы были сделаны, и штурмовые группы стали через них просачиваться на фланги и в тыл группировки противника. Начался ожесточенный ночной бой. Немцы защищались отчаянно, но, боясь полного окружения, начали отходить по Егерштрассе и Таубенштрассе в сторону театра. Штурмовые группы, не давая противнику опомниться, на его плечах ворвались в театр. В большом здании они дрались с противником в темноте лопатками, ножами, ручными гранатами. Через полчаса все было кончено.
Не останавливаясь, подразделения двинулись дальше, к Бранденбургским воротам. Когда штурмовики очистили несколько кварталов, от командира взвода старшины Дьякова, прикрывавшего правый фланг батальона, было получено донесение, что группа немцев численностью до 200 человек при восьми самоходках и бронетранспортерах перешла в контратаку, угрожая отрезать продвигавшиеся вперед роты. Через несколько минут от него же было получено сообщение, что немцы продвигаются уже по Беренштрассе. Положение осложнялось. Командир батальона решает не прекращать движения штурмовых групп. Он приказывает своему заместителю капитану Фотиеву ликвидировать нависшую над флангом угрозу. Тот вместе с комсоргом батальона лейтенантом Гуйваном поспешно бежит туда.
Со взводом бойцов Фотиев занимает круговую оборону в районе станции метро на Фридрихштрассе. В угловой дом, выходящий на Беренштрассе, капитан посылает расчет станкового пулемета сержанта Городицкого. Кинжальный огонь этого пулемета приводит гитлеровцев в замешательство. Воспользовавшись этим, капитан Фотиев бросается с бойцами в контратаку, и это завершило дело. Около 40 немцев сдались в плен. Остальные в беспорядке отошли на Унтер-ден-Линден…
В это время 6-я стрелковая рота капитана Дудина, стремительно гоня перед собой противника в сторону Бранденбургских ворот, с боем подошла к отелю «Адлон», в котором размещался немецкий полевой лазарет. У главного подъезда то и дело останавливались санитарные машины, подвозившие раненых немецких солдат и офицеров. Разгрузка их не прекращалась даже и в то время, когда наши автоматчики, преследуя немцев, ворвались во двор отеля и завязали в нем бой. В лазарете оказалось свыше 1200 раненых. Оставив здесь один взвод для охраны госпиталя и обеспечения своего правого фланга, капитан Дудин с остальными взводами устремился дальше. Впереди роты двигалась штурмовая группа сержанта Волика. Она очищала дом за домом от противника и безостановочно гнала его в сторону Герингштрассе. Чтобы не задерживаться, она обходила дома, еще занятые противником, оставляя их другим подходившим подразделениям роты.
С Герингштрассе штурмовая группа увидела наконец цель, к которой стремились, — арку Бранденбургских ворот. За ней в предрассветной мгле выступала серая громада Рейхстага, над которым уже реяло красное знамя.
Вся Герингштрассе находилась под жестоким обстрелом.
По ней били и со стороны Тиргартена, где еще сидели немцы, и со стороны арки. Поэтому капитан Дудин приказал вести дальнейшее продвижение внутренними дворами.
После того как был занят последний дом квартала, выходивший фасадом уже на Унтер-ден-Линден, и подтянулись соседние штурмовые группы и пулеметчики, командир батальона выбросил в воздух зеленую ракету — знак общей атаки. Тотчас со всех дворов на улицу ринулись группы солдат. Закидывая немцев ручными гранатами, наступающие устремились к Бранденбургским воротам.
Сержант Волик с развевающимся красным знаменем в левой руке первым подбежал к арке. С помощью капитана Дудина и красноармейца Лебедько он взобрался на ворота и, найдя пробоину в бронзовом коне, вставил в нее древко знамени.
4.11. В последние часы
Из дневников и писем 2 мая 1945 г.
Красноармеец А. Воробьев
Мне пришлось побывать в Рейхстаге, когда бои здесь кончились. На задымленных стенах были уже тысячи надписей, сделанных советскими воинами…
На одной из колонн прочел я наспех написанные мелом слова:
«От Пено до Берлина. Гвардии сержант Кунявин». Много воспоминаний пробудила в моей памяти эта надпись. Ты ли это, Петр Кунявин, мой славный давний товарищ, боевой соратник?!
Мы расстались с ним зимой 1943 г. на Северо-Западном фронте.
Многие знают маленький поселок Пено, затерянный среди лесов Калининской области. Этот поселок прославлен Лизой Чайкиной.
Там, в Пено, я был у пулеметчика Кунявина вторым номером, и оттуда мы пошли с ним в наступление.
В одной ожесточенной схватке мы оба были ранены и после боя оказались рядом на носилках в медсанбате. И тут Кунявин сказал мне не то шутя, не то серьезно:
— Ну, браток, если попадем мы в разные госпитали, то, значит, встретимся только в Берлине.
Мы попали в разные госпитали, а потом где я только не воевал, но о Кунявине не слышал.
Обойдя залы Рейхстага, я снова вернулся к колонне и к подписи гвардии сержанта Кунявина добавил свою. Доведется ли моему боевому другу узнать, что мы вместе брали Берлин?