Чтение онлайн

В это время полковник Шейкин передал мне:

— Будьте готовы к приему пленных.

Неся ранцы с барахлом, котелки, амуницию, немцы выходили из дверей. Они тут же бросали оружие, и вскоре у выхода из крепости образовалась огромная гора винтовок, автоматов.

По нашей команде немцы строились и партиями под конвоем уходили к нам в тыл. Каких только типов мы не увидели здесь!

Мы вошли в крепость — немцы называли ее бункером. Она представляла собой пятиэтажное здание из железобетона с маленькими окнами-бойницами. По углам крепости — полукруглые башни, заканчивающиеся наверху площадками с мощными зенитными орудиями.

На третьем этаже был расположен госпиталь. Когда мои гвардейцы зашли туда, хирург в операционной обрабатывал раненого немецкого офицера. Врач испугался, бросил было работу. Чтобы не мешать ему, гвардейцы ушли.

В крепости работали лифты, горело электричество. Это было хорошо оборудованное убежище с запасами воды и продовольствия, вентиляцией и отоплением.

Здесь прятались офицеры и солдаты разбитых танковых частей германской армии. За несколько часов мы приняли около 2500 пленных.

В помещениях крепости мы нашли склады топографических карт, комнаты, где работал отдел германского генерального штаба.

Мы вышли на крышу крепости. Тяжелые зенитные орудия стояли с опущенными стволами. Отсюда, с бетонной площадки, был виден весь Берлин — на север, запад, юг и восток. Серый, разбитый авиацией и артиллерией город. От некоторых высоких домов осталось лишь по одной стене. Но даже и на этих стенах, на их вершинах реяли алые флаги, поставленные нашими смельчаками.

Капитан С. Полушкин. Подвиг Матвея Чугунова

Командир штурмовой группы подал команду:

— Вперед!

Бойцы быстро пересекли улицу и открыли огонь по большому угловому дому. Там засел сильный отряд немцев, прикрывавший подступы к площади.

Упорный бой длился до позднего вечера. Только с наступлением темноты горсточке наших бойцов удалось пробить проход в кирпичной стене двора и прорваться в нижний этаж здания. Но немцы имели слишком большой перевес в живой силе; преимуществом для них было и то, что они занимали верхние этажи. Неравная борьба в доме продолжалась всю ночь.

Маленький отряд советских воинов нес тяжелые потери.

Погиб костромич Павел Молчанов, упал замертво татарин Ромазан Ситдиков. Тяжкое ранение сразило самого командира штурмовой группы Аркадия Рогачева. Превозмогая нестерпимую боль в животе, он все твердил:

— Держитесь, товарищи! Держитесь…

Кончались патроны. Бойцы задыхались в густой пыли, застилавшей глаза. Только по вспышкам выстрелов угадывали бойцы, что их товарищи еще держатся.

Вдруг сквозь гром сражения, вверху явственно послышалось «ура». И сейчас же раздался огромной силы взрыв.

Ошеломленные, еще не понимая, что произошло, красноармейцы бросились на второй этаж.

Немцы, сбившись в угол, с ужасом таращили глаза на потолок. Но русские появились снизу — и немцы поспешно побросали оружие.

Советские воины ворвались и на третий этаж. Здесь повсюду валялись вражеские трупы, несколько оставшихся в живых фрицев дрожали от страха.

Разгром врага был полный, но кто учинил этот разгром?

Выскочив на чердак, бойцы увидели двух борющихся людей. Один был немец, другой наш — Матвей Чугунов. Матвей с Урала, как ласково звали его товарищи. Прежде чем бойцы успели придти к нему на помощь, Матвей рывком приподнял здоровенного рыжего немца и выбросил его в слуховое окно. Грузное тело шлепнулось об асфальт.

Бойцы обступили Матвея.

— Здорово ты его переправил!

— Силен!

Кто-то спросил:

— Но как ты сюда попал?

— Погодите, братцы, — сказал Чугунов, — все расскажу по порядку — дайте только отдышаться.

Вот как было дело.

Матвей Чугунов опытным глазом оценил обстановку еще до того, как положение наших бойцов стало отчаянным. И он сразу принял решение. Не замеченный никем, он выскользнул из первого этажа и по водосточной трубе взобрался на чердак. Там был пролом на третий этаж, полный немцев. Матвей крикнул «ура» изо всех сил и метнул в пролом связку противотанковых гранат.

— Я побежал было к вам, — продолжал Матвей Чугунов, — но наткнулся на того рыжего немца. Долго пришлось повозиться… он чуть было меня не удушил…

Лукаво прищурив глаза, он закончил:

— А все же я сделал из него блин! Посмотреть надо, не ожил бы… Он выглянул на улицу и вдруг закричал:

— Гляди, ребята!

Бойцы повернулись к окну. Над разбитыми коробками домов чернело хмурое здание Рейхстага, а над куполом его уже развевалось красное знамя.

Майор М. Паньковскии, старший лейтенант Я. Пантюхов. Прорыв к Бранденбургским воротам

Несмолкаемый гул канонады стоял над центром Берлина, где еще сопротивлялись окруженные гитлеровцы. Улицы забиты нашими танками, самоходной артиллерией, обозами. Пехоты не видно: она прочесывает здания и дворы.

Канун Первого Мая. Батальон майора Насонова готовится к наступлению. Только что получен приказ командира полка: батальону поставлена задача прорваться к Бранденбургским воротам.

Во дворе идет партийное собрание. Командир батальона знакомит коммунистов с задачами подразделений.

— Товарищи коммунисты! — говорит он, заканчивая. — Нам выпала высокая честь нанести в первомайский праздник последний удар по врагу. Этот удар должен быть и будет смертельным для гитлеровцев. Коммунисты, как всегда, должны быть в первых рядах…Все!

Выступает командир 5-й роты коммунист Токарев. Он говорит, обращаясь к комбату:

— Коммунисты и весь личный состав моей роты выполнят с честью поставленную задачу.

На таком же коротком собрании комсомольцев у развалин четырехэтажного дома на другой стороне улицы сержант Волик говорит:

— Товарищи комсомольцы! Знамя нашей дивизии украшено двумя боевыми наградами. В этом есть доля нашей заслуги, комсомольцев. Будем же, как всегда, впереди! Лично я обещаю в этом бою первым водрузить знамя Победы на Бранденбургских воротах.

Перед вечером подразделения батальона начали штурм рейхсбанка. Засевшие в нем гитлеровские смертники открыли яростный огонь из всех видов оружия. Несмотря на это, бойцы 5-й роты старшего лейтенанта Токарева упорно продвигались вперед, стреляя по окнам и чердакам. Командир орудия коммунист старший сержант Белый выкатил пушку на открытую позицию и расстреливал огневые точки врага прямой наводкой. Он был ранен, но не оставлял орудия.