Чтение онлайн

— Они были знакомы до моего появления?

— Не думаю. Адам успел передать очень мало сведений до момента, когда попал под влияние Мирела. Он сообщил в орден, что нашёл освобождённого мормилая. К сожалению, должен констатировать, что все факты указывают на то, что наш человек сам попался на удочку Арджинтария. Тот каким-то образом убедил Адама, что обоим будет выгодно обставить всё так, что это сам Костил выявил освобождённого мормилая, не сообщив о вампире заказчике в орден. Мы направили Обнорского ему в помощь. После от них долгое время не было никаких вестей, а потом выяснилось, что оба мертвы. Выходит, вампир использовал обоих в тёмную. Два наших агента, уже будучи под действием проклятия контроля, задействовали многие ресурсы организации, в том числе, чтобы обеспечить круглосуточную слежку за особняком Веленских.

Я призадумался. По всему выходило довольно складно, но что-то мне в этой истории не нравилось. Всё дело было во вмешательстве третьей силы, ещё одного некроманта, который создал амулет Агаты. Маркус никак не обмолвился об этом обстоятельстве, а спрашивать сам я не хотел.

«Тема Агаты крайне опасна. Никто не должен знать о том, что это она стоит за проклятыми по ту сторону».

Увы, но не получив от Маркуса ничего полезного, я должен был дать ему хоть что-то взамен. Уже тот факт, что в наших отношениях возникло напряжение, свидетельствовал об обоснованности подозрений в отношении паладина. Но в то же время, мне было совершенно не в чем его обвинить.

— Влад, как ты, возможно, и хотел, обучает меня некромантии. Мы поймали двух насильников ночью. Убили, освежевали, затем ставили опыты. Влад показывал, как создавать зомби. По его словам, это первое, что стоит освоить, — поделился я, чуть погодя добавив: — До создания мормилаев мне ещё далеко.

— Я бы хотел, чтобы Алейо в следующий раз присутствовал на ваших занятиях, — обдумав услышанное, сказал паладин.

— Боюсь, это решать не мне, а Владу.

— Ты можешь попросить его, — с нажимом заметил Маркус.

— Честно говоря, я бы и сам не хотел даже видеть то, что мне теперь приходится делать, Маркус. Прежде, чем отправлять пажа с нами, задумайся, насколько тебе дорого его умственное здоровье.

К моему вящему облегчению, в тот день рыцарь оставил меня в покое. Солнце мелькнуло через небосклон, утро уступило место дню, а не его смену пришёл вечер. Я снова вспомнил наш разговор уже в сумерках, когда снова стоял у окна в замке Бран и ждал ночи. Пока я раздумывал над тем, что же скрывает от меня Маркус и скрывает ли вообще, над миром разнёсся туманный саван безлунной ночи. В камине потрескивали поленья, но я не чувствовал тепла. На прикроватном столике стоял кувшин недурного, должно быть, вина, но я не ощущал его терпкого вкуса. По коже маршировали мурашки, а на уши давил чей-то шёпот. Вкрадчивый, безостановочный, злобный и несмолкающий. Шёпот просил и умолял, угрожал и требовал, сулил и проклинал. Я не понимал ни слова, будто бы говоривший изъяснялся на неведомом языке. Минул час, другой, а шёпот не унимался. Тогда меня посетила пугающая догадка. Я тотчас уверовал, что она верна.

«Понять этот язык не может человек. Но сможет тёмная душа».

Опустившись на постель, я закрыл глаза и отпустил астрального двойника на свободу. В уши ударил сонм проклятий и злословия. Я слышал стенания полные боли и отчаяния, ярости и ненависти. Кричали двое. Двое мужчин — жертвы прошлой ночи, чьи души ещё не покинули бренную землю, но лишились тел. Теперь вместо того, чтобы покаянно ожидать перерождения, они метались вокруг меня, словно две вороны, вокруг сгоревшего гнезда.

«Свежее тело намного лучше для создания такого вида гомункула, как зомби, — объяснял Дракула, делая ловкие надрезы на распростёртых на земле телах. — Разложение очень быстро уничтожает его потенциал. Тело без души, всё равно, что свеча без воска. Фитиль поджечь можно, но он очень быстро прогорит».

Мимо проплыл мерцающий образ. Он появился внезапно, пройдя через стену, и принялся кружить, описывая контуры помещения. Я не раскрывал глаз, но видел его мысленно. Вот комната, в которой лежит моё тело. Кровать, камин, столик с кувшином вина и кубком. У стены стоит старый деревянный погрызенный жуками сундук. Свечение становится ярче, черты призрака заостряются. Я вижу мальчика лет восьми. Он рассеянно смотрит по сторонам, словно не понимает, как тут оказался. Подходит к прикроватному столику, двумя руками поднимает пузатый бокал, заглядывает внутрь. Ставит на место. Снова оглядывается по сторонам, а затем быстро хватает кувшин и наливает фужер до самых краёв. Мальчишка очень волнуется, и ухватив кубок обеими руками, расплёскивая содержимое принимается пить. Вино плещется на пол сквозь него, но он, словно, этого не замечает. Крякнув от удовольствия, мальчик отставляет кубок в сторону, и смахнув со рта несуществующие капли, вновь осматривается.

«Они будут являть тебе самые разные картины. Одни из мести, желая смутить твою волю, заставить сожалеть, полагая, будто бы ты сможешь их оживить, если достаточно настрадаешься. Другие увидят в тебе творца, создателя, и обманувшись, будут раскрывать душу, ожидая одобрения, — говорил в моей памяти Дракула. — Гони и тех, и других. Их нет. Этот их земной путь окончен. С момента смерти, их тело принадлежит лишь червям и некромантам».

Мальчик вдруг резко оборачивается и бросается к сундуку у стены. Он быстро откидывает крышку, ныряя внутрь. Я успеваю лишь удивиться, как он умудрился туда поместиться. Дверь открывается. За ней чернота. Ветер гуляет в пустых коридорах, подбрасывая пыль, словно снежинки. В дверном проёме появляется ещё одно светящееся пятно. Я вижу мужчину. Покачиваясь, он входит в комнату, то и дело заходясь мучительными приступами кашля. Его тело сводит судорога, мужчина падает на колени, его нутро извергает рвоту. Мальчик в сундуке неожиданно икает. Мужчина поднимает голову, являя мне раскрасневшееся лицо, обводя комнату подслеповатым взглядом.

— Поганец… — бормочет он, едва шевеля языком. — А ну!..

Мужчина пытается встать, но падает. Встав на четвереньки, он громко рыгает, заходится кашлем. Снова поднимает голову.

— Поганец! Где ты прячешься?!

Мальчик в сундуке сидит тише мыши, но я чувствую, что он там. Я ощущаю его присутствие, слышу его страх и мысли. Тем временем, мужчина встаёт, и оглядев комнату мутным взором, останавливает его на сундуке.

— Попался, крысёныш, — резюмирует он, и пошатываясь, направляется к сундуку.

Остановившись подле, он вытягивает из разношенных шаровар старый потёртый ремень.

— Вылезай, поганец. Вылезай, кому говорю?!

Едва крышка сундуку робко приоткрывается, мужчина рывком откидывает её и начинает наносить беспорядочные удары ремнём. В воздухе сверкает металлическая бляха, которая с жужжанием разрубая воздух, врезается в тщедушное тельце истошно кричащего мальчика.

— Папочка, не надо! Папулечка, прошу не надо! А-а-а-а! Папочка-а-а! Ай! Папочка, пожалуйста! Пожалуйста!

Я мысленно раскрыл ставни и представил, как буря затягивает и уносит призраков. Вначале ничего не получалось. Мужчина продолжал избивать ребёнка. Я сосредоточился на том, чтобы перестать смотреть на них, как на живых. Фантомы носились по комнате, вскоре их крики превратились в неразличимые вопли, затем перешедшие в вой, который в конце концов, стал гулом ветра. Мираж исчез, но мне не было от того легче. Я ощущал необъяснимый зуд на коже рук. То и дело казалось будто кисти горят, покрываются струпьями. Снова и снова я ловил себя на том, что чешусь. Появились неприятные ощущения на лице, лёгкие едва заметные касания, какие бывают, когда на кожу садятся насекомые. Начало чудиться будто кожа под веками шевелится, и оттуда вот-вот полезут личинки и черви. Я скрежетал зубами, но не разрывал концентрацию, паря над Браном.

«Третье правило некроманта: блюди чистоту рук, но забудь о чистоте души, — поучал меня Дракула, разрывая хмарь кошмарных образов, всплывающих в памяти, как молния грозовое небо. — Теперь ты злейший враг могилы, расхититель погостов, мерзкая тварь для любого, кто верить в свет. От тебя несёт сырой землёй, сколько бы ты не мылся. Скобли кожу, хоть до крови, но не избавишься от ощущения, что по тебе ползают опарыши. Этого никто больше не почует, но это навсегда останется с тобой. Научись с этим жить, не замечать, возвысься над пропастью из гнили и старых костей, не дай ей забрать твоё тело».