Чтение онлайн

— Ложись.

— Что потом?

— Если б я знал, — вдруг рассмеялся Дракула. — Это страшная, но обязательная часть твоей инициации. В обычных условиях, некромант таким образом присягает на службу Дулкруду, как бы заключая вечный союз.

— В обычных это когда некромант ещё человек? — уточнил я.

— Да. Ты признаёшь его власть над собой, а взамен получаешь доступ к искре — вот тут! — Сказав это Влад указал на грудь в области сердца.

— Но я уже видел его однажды, — проговорил я, не спеша ложиться в гроб. — И, по-моему, он уже считает меня собственностью.

— В этом-то и проблема, — задумчиво протянул вампир. — Мормилаи никогда не становились некромантами. Поэтому я не знаю, что произойдёт. Но по-другому никак. Без инициации никому и никогда не заполучить, не обуздать всю силу, что тлеет, как едва разгорающийся огонёк в твоей душе.

— Хотелось бы верить, что ты знаешь, что делаешь, — ответил я, с сомнением глядя на разрытую могилу. — А какого чёрта, да? Сам пришёл… Давай! — С этими словами, я шагнул в гроб, а затем шутливо отсалютовав Владу, лёг на спину.

Надо мной опустилась крышка. Земля вновь содрогнулась и застонала, принимая новое тело. Я чувствовал волны энергии Дракулы, охватывающие гроб, ощущал, как его сила касается меня. Наконец, наступила поистине гробовая тишина. Все звуки смолкли.

«Как тихо, — подумал я. — Сейчас ночь. Я всегда слышу множество звуков. Как копошатся тараканы, снуют крысы, иногда даже слышал, как шелестя влажной кожей, ползают черви. А здесь ничего… Пустота…».

Мне вдруг очень сильно захотелось спать. Веки сомкнулись, прежде, чем пришло осознание, того, что я не испытывал этого желания многие месяцы. Целительная дрёма накрыла разум, прогоняя прочь все заботы и тревоги. Передо мной распахнулась незримая дверь другого мира, который манил и очень давно ждал. Во мраке появились искрящиеся и мерцающие, как прогорающий фитиль лампы огоньки. Их очертания становились яснее, чётче, и в скоро я смог разглядеть силуэты существ похожих на людей. Полупрозрачные колеблющиеся от ветра тела, сновали вокруг меня, словно ворох опадающих листьев. Они были крошечные, не больше напёрстка каждое, но от чего-то я точно знал — это люди. Такие же как я. Проклятые.

Вдруг где-то внутри меня, в далях, о которых раньше и не приходилось догадываться, родился гнев. Следом пришёл голод. Животный, всепоглощающий инстинкт требовал насыщения. Снующие вокруг меня призраки продолжали чарующий танец, не осознавая, что делаю, словно действие опередило мысль, я потянулся к ближайшей мерцающей душе. На встречу дрожащему огоньку протянулась добрая сотня рук, с каждой из которых, прыснули тончайшие нити. Но призрак отпрянул, избежав моей хватки. Казалось, что он совсем рядом, но дотянуться не удавалось. Тогда я понял, что ощущаю себя престранно. Будто бы от головокружения, всё казалось мутным, а движения замедленными, неточными, как у пьяницы. Хотел было обернуться, глянуть по сторонам, но не мог. То ли шея не слушалась, то ли тело приковали к опоре. Тогда то, я и догадался.

«Я не могу повернуться, потому, что гляжу во все стороны сразу. Я вижу всё, что здесь есть на сотни, быть может даже тысячи взглядов, тысяч глаз. На сотни вёрст окрест… Моих владений… Моего мира».

Эти мысли смутили меня, кажется, даже заставив вздрогнуть, но ярость тотчас взяла верх. Руки восстали, словно тысяча копий, готовых к удару, в груди нарастало пламя, что вот-вот вырвется наружу, пожрёт, испепелит, заставит! Моё тело изогнулось дугой, обрастая шипами. Вокруг земля взрывалась и лопалась, выпуская наружу полчища насекомоподобных существ, каждый размерами с лошадь, а то и быка. Щёлкая хищными жвалами, с которых сочился яд, сжимая в лапах алебарды и косы, они маршировали раскачивающимися колоннами, влекомые моими приказами.

Но вдруг, что это? Гнев ослаб, улетучился, а затем исчез, будто его и не было. Он растаял, растворился, как прожитый, но несбывшийся сон. Я слышал голос, и слаще него не осталось ничего во всём мире… в моём царстве под чёрным солнцем. Женский голос манил и прогонял, утешал и обвинял, грел и обжигал холодом, умолял и повелевал. Я вслушивался, как зачарованный, не в силах понять, откуда его знаю. В голове звучали слова странной и очень печальной песни.

А на том берегу, а на том берегу,

Выходила я с милым по полю гулять.

Милый рвал для меня луговые цветы,

Шёл за мною след в след, словно мог потерять.

Уходи же ты прочь, уходи же ты прочь,

Перестань мне шептать про любовь на века,

Увядают цветы, пахнет гарью любовь,

Твои речи пусты, твоя воля слаба.

Мне сестринская грусть, мне сестринская грусть,

Станет пуще чем сладость, что ночью дана,

Когда вместе с тобой мы не видели звёзд,

Раскаляя зарницами страсть до бела.

Ненавижу тебя, ненавижу себя,

Мы забыли до срока, что приняли боль,

Мы увядшие листья, летящие в даль,

Мы лишь капли дождя, превращённые в смоль.

Оборву нашу связь и уйду на века,

Навсегда я себя объявляю врагом,

Ты мне дорог и люб, не забуду я нас,

Только поздно скорбеть и жалеть о былом.

Зимний ветер кричит, зимний ветер кричит,

Он рыдает и шепчет, взметая снега,

Наши мысли рассеяны, взгляды слепы,

Наши чувства под снегом упрячет пурга.

Заклинаю тебя, заклинаю тебя,

Вместо льва, пусть явится преданный пёс,

Что найдёт меня там, где никто не искал,

Он от сна пробудится, отрекшись от грёз.

Когда слова песни стихли, я готов был поклясться, что если не услышу их вновь, то немедленно себя убью. Меня охватила неизмеримая, нестерпимая тоска, от которой воля ослабла, лишая тело контроля. Сотни рук, что ещё миг назад грозили разорвать саму ткань реальности, бессильно опустились. Исполинские твари, низвергнутые из преисподней моею волей, застыли, переминаясь с ноги на ногу.

«Они не слышат зова… Стихли призрачные барабаны в моём сердце, что гонят их на охоту… Я снова побеждён…».

— Останься со мной, — сказал я, и слова тяжёлым рокотом, сотрясающим мир, пронеслись, сметая камни и стены, сотрясая горы и мёртвые леса.

Но едва сказав это, я услышал ответ. Не от неё. От самого себя. Я знал его, знал, что иначе и быть не может. Иначе, попросту никак.

«Она не вернётся».

Тогда волны боли и отчаяния пронзили моё непомерно тяжёлое, полнящееся нерастраченной силы тело. Мышцы свело так, словно меня настиг удар молнии. Сознание гасло очень быстро, забирая с собой тяжкие мысли и память о грёзах, случившихся мгновения назад.